их взглядов – в этом особенно помогают его плащ и вся эта кровь – и шагаю в их сторону. Наконец охранники выходят из ступора, выпускают когти, готовясь к атаке, но за долю секунды я успеваю дотянуться до ближайшего ко мне, пахнущего мелом: выбрасываю из-за живого щита руку и провожу по горлу длинными когтями. Если они на той крови, которую обычно употребляет банковская охрана, кожа у него прочная, – это я учла и добавила длины когтям. Сработало! Он в изумлении клекочет, увидев, как из его шеи бьет струя чистейшей артериальной крови, и еще пуще обагряет лицо моей марионетки.
Когда он падает к ногам двоих оставшихся, я на секунду приседаю, готовясь отпустить щит. Затем стремительно прыгаю с места, перелетаю через двоих охранников, обдав их с ног до головы кровью, и приземляюсь у них за спиной. Не успевают они обернуться, как я резко выбрасываю вперед кулак и протыкаю спину сначала одного, затем второго, насаживая их себе на руку, как мясо на шампур. Затем вынимаю руку и заглядываю в зияющие отверстия; прошила печень одному и второму. Прекрасно! На случай, если у кого-то все же хватит сил обернуться и посмотреть на меня, прежде чем упасть без сознания, я толкаю в спину второго, и оба падают лицом вниз на своего приятеля с новой дыркой в шее.
Я осматриваю три распростертых передо мной тела. У них… серьезные травмы, – это правда. Не стоит наниматься в охрану банка, если не хочешь, чтобы время от времени тебя потрошили. Ничего, немного крови чуть лучшего качества, чем та, к которой они привыкли, – и выздоровеют как миленькие. Ну, почти выздоровеют. Их породу просто так не изведешь.
Для этой цели часто требуюсь я.
РЯДОВОЙ МАЛИНОВКА
Мой арбалетный болт мажет – по крайней мере, должен был промазать, – потому что, клянусь, я стрелял в упор, но он летит дальше и теряется где-то в ночи. «Вот и все, – думаю я. – Саймон, дружище, пришел тебе конец». Вижу, как серый поднимает оружие, медленно, но уверенно, и мое время замедляется, течет тоненькой струйкой. Я думаю о Трисси, о моей Трисси, о том, что никогда больше ее не увижу – в этой жизни уж точно. Никогда не проснусь и не почувствую ее у себя под бочком, сладко пахнущую, как вчерашней ночью, пусть даже от меня и несет после дневной смены. Она берет мои руки, обвивает ими себя, я крепко ее обнимаю, будто ничто в мире не может причинить нам вреда: мы не постареем и никогда не умрем, мы с моей Трисси будем лежать в этой постели, я прижимаюсь губами к ее шее, а мир тем временем вращается вокруг нас.
Думая об этом, я зажмуриваюсь и жду смерти – удара холодным металлом прямо в сердце.
Но, снова открыв глаза, я не чувствую холода, сердце стучит равномерно, а серого, предвещавшего мой конец, нигде, черт возьми, не видно.
Я выжидаю, смотрю в бойницу и, заметив, что он не возвращается, выдыхаю с таким облегчением, которого никогда не испытывал.
А потом перезаряжаю только что почищенный арбалет и начинаю все снова.
РЭЙВЕН
Я стою перед ячейкой 1015 и облизываю губы.
С тех пор как я устроила небольшую резню на первом этаже, ничего особенного не произошло. Я взобралась по центральной лестнице, не заметив ни одного охранника у входов на этажи. Численность дежурной бригады у них еще меньше, чем я ожидала. На верхнем этаже передо мной протянулся еще один длинный коридор, слабо освещенный масляными светильниками, стены его украшают гобелены со сценами из вампирской истории. Если бы я рассмотрела их попристальнее, то поняла бы, принимала ли я в них участие. Но меня это не волновало. В конце коридор уходит вправо, и единственный дежуривший там охранник, не успев и обернуться, был освобожден от выполнения своих обязанностей, когда я с разбегу прыгнула на него; кусок из его шеи застрял у меня в зубах и мешает до сих пор. С этим тоже все будет в порядке, только ему потребуется несколько флаконов хорошей крови, чтобы в глотке заросла дыра.
До нужной ячейки оставался всего один поворот налево; там стоял последний охранник. Увидев окровавленную меня, он предпочел задать стрекача и бросился прямиком к нужной мне ячейке, что ясно говорит об уровне его интеллекта. Я откусила ему ступню, потому что все это меня уже порядком достало. Ступня улетела и шлепнулась прямо у той ячейки, так что, думаю, с задачей унести ноги она справилась несколько лучше, чем остальное его тело.
У ячейки 1015 двадцати футов в высоту и тридцати в ширину массивная дверь из обшитого сталью бетона, с шарнирными петлями и шкивами, а что там за ней – лес его знает. Кроме центрального замка, по всей ее длине проходят три окрашенных в красный цвет железных засова. Конструкцию эту не под силу взломать даже вампиру, осушившему полноценного волка. Большинство банковских ячеек, которые мне доводилось видеть, украшены затейливыми гравировками – символами владельца их содержимого или стандартными банковскими орнаментами. На этой нет ничего. Это наверняка дурной знак.
Значит, повезло, что у меня есть ключ. Дело в том, что Банк Крови защищен очень-очень хорошо, но это только если у вас нет ключа – с ним вся эта защита насмарку. Однако ключ практически невозможно украсть, поскольку он находится у клерка, закрепленного за определенной ячейкой, а эта информация хранится в строжайшем секрете; кроме того, клерк должен всегда держать ключ при себе, даже находясь дома. Благодаря Сэм мы узнали, что ключ у Кипсейка, и, пока весь Первый Свет спал, я устроила ему небольшой сюрприз – нанесла дневной визит и забрала у него ключ, а потом, недолго думая, и жизнь. Никто не просил меня убивать его, но я вдруг вспомнила, как он предал младшего Адзури, а сын первого лорда, судя по тому что мне известно на сегодняшний день, сильно отличался от остальной знати. Поэтому я предала Кипсейка волчьему правосудию, которое, разумеется, по сути своей, никакое не правосудие, а жестокая расправа. Зато мы, по крайней мере, честны.
Если выразиться покороче, через горло я когтями вытянула все его внутренности наружу, тем временем его глаза удивленно смотрели на меня, будто вопрошая: за что? Ответа так и не последовало.
Я вставляю ключ в один замок за другим, засовы отодвигаются, слышно, как поворачивается основной замок, как крутятся и щелкают мелкие детали внутри его. Когда все контакты сходятся, с громким стонущим звуком дверь распахивается. Не могу
