мне все равно, что ты обо мне думаешь, и причинить мне вред ты не можешь, так что у меня нет причин лгать. Так вот, после войны я скрылся, а Сакс и его приспешники отправили моих теней – после инсценировки их смертной казни – в Светопад, в подвалы и катакомбы под городом. Рассказать в подробностях о том, что там произошло, я не могу, знаю только, что их пытали. Причинить нейрасу боль – настоящую, не смехотворную физическую – можно самыми разными способами, если, конечно, знаешь, куда нажать и за что потянуть. Когда спустя почти сотню лет было организовано нашествие серых, они уже не были теми, кем командовал я. Думаю, теперь они сломлены. Они стали инструментами, которые лорд Сакс использует по своему желанию».
– Эти объяснения, – говорит леди Окар, – совершенно не проливают свет на причины, по которым вы сейчас работаете в тандеме с Саксом и пытаетесь убить моих товарищей.
«В покушении на жизнь Джейкоба для меня было мало приятного, если вы об этом. От уничтожения целых армий во время войны я тоже не получал удовольствия и все же делал это. Сейчас не время и не место для рассуждений о морали, каким бы увлекательным ни казалось это занятие. Я явился в Первый Свет с единственной целью – освободить из заточения своих братьев-теней. Мое прибытие по стечению обстоятельств, которое кажется тем удивительнее, чем больше об этом думаешь, по времени совпало с попытками младшего Адзури раскрыть замысел Сакса. Вместо того чтобы убить меня, Сакс придумал хитрый ход, предложил сделку: я помогу ему сохранить в тайне то, чем он занимается, и в недалеком будущем он позволит мне забрать своих теней.
Повторюсь, я здесь не для того, чтобы оправдываться перед вами. Но вы должны знать, что в мои намерения не входит заключение сделок с этим прохвостом. Это была лишь уловка, чтобы обойти того, кто считает себя хитрее всех. Я пришел освободить их всех в те сроки, которые устроят меня, а не его. Собственно, на вас у меня вся надежда. Секрет раскрыт, и теперь мы можем объединить усилия. По сути, мы союзники».
– Союзники? – усмехается Рэйвен. – Не уверена, что ты вкладываешь верный смысл в это слово.
«Разумеется, временные союзники. Для меня противостояние с тобой, Полуночный Ассасин, – одно из самых больших удовольствий в жизни. Не хочу, чтобы оно закончилось».
– А давайте-ка все на минутку вспомним, что он пытался меня убить, – говорит Джейкоб. – С такими союзниками и враги не нужны.
«Боюсь, ты просто попал под раздачу, квантас Джейкоб. Я должен был тебя убить, чтобы Сакс мне поверил. Ничего личного. Просто рассудил, что такая потеря не особо повредит достижению наших общих целей, а может, и Мудреца заставит работать усерднее».
– Очуметь, – бормочет Джейкоб, – какая воодушевляющая речь. Умеешь подбодрить.
«А что до схватки с Рэйвен, я никогда не отказываюсь от поединка. Нам всегда что-то мешает довести бой до конца. Может, когда-нибудь это все же случится».
– Не может, а точно, – хмыкает Рэйвен.
«Что ж, вот и все. Теперь вы знаете правду. Дальше разбирайтесь сами. Удачи с вашим планом – если успеете. Сакс не дурак – он быстро раскусит вашу затею, – и тогда берегитесь. А пока – прощайте».
– Стой! Ты не можешь уйти, – останавливаю его я. – Если сделать опасное допущение, что ты говоришь правду, то нам без тебя не справиться.
«Ничего подобного. Еще как справитесь. В этой финальной части – точно. В лице Рэйвен у вас есть целая армия, к тому же сдается мне, на счету шпионки из Последнего Света целое кладбище несчастных душ».
– А поболтать ты мастак, – рычит Аланна.
– Тогда хотя бы объясни одну вещь, прежде чем уйти, – продолжаю я. – Что заставило кучку лордов вступить в сговор, чтобы уничтожить треть вампирского населения и запереть себя в одном городе на добрую сотню лет?
«Деньги? Алчность? Власть? Разве это важно? В конечном счете эти понятия скучны и цикличны. В масштабах вечности они не стоят внимания, служа лишь напоминанием о суетности бытия. Мне же предстоит решать гораздо более масштабные задачи. Добиваться более важных целей».
Леди Окар вздыхает:
– Все это замечательно, дорогой. Но нам нужен ответ поподробнее.
«Не сомневаюсь, милая леди. Вот сами их и спросите».
Он уходит, и только странная пульсация в голове свидетельствует о том, что он здесь был.
Мы все смотрим друг на друга. Рэйвен трет переносицу:
– Когда-нибудь я непременно его прикончу.
– Итак, подведем итоги, – говорит Джейкоб. – Серые – это тени, нашествие организовано вампирами, а Синассион не такой уж отъявленный негодяй. Теперь к другим новостям: черное – это белое, а приняв чертопляс на пяти спиртах, станешь трезв, как архимаг.
– Похоже, вы были правы, Мудрец Бэйли, – обращается ко мне Рэйвен, – насчет великой находки, что вампиры сделали в земле под Светопадом, незадолго до нашествия серых, на поиски которой вы вдохновили младшего Адзури. Должно быть, это был тайник с оружием, которым они снабжали серых.
– Да, думаю, так и есть, – отвечаю я, размышляя, не скрывается ли за этим «вы вдохновили» ехидство, намек на то, что Адзури погиб, исполняя мои желания. От Рэйвен всего можно ожидать. – Полагаю, это была удачная находка, нечто неожиданное, что дало бы реальную возможность воплотить в жизнь все их замыслы относительно теней, зревшие со времен окончания Войны двойников.
– Значит, серые – не ваши смертные, – говорит леди Окар, – но эти пули… зарытые в землю… доказывают их существование?
Я вижу, как она смотрит на меня. Нетрудно догадаться, о чем она думает. Как странно, что мне удалось добыть лишь какие-то непонятные реликвии, в то время как другие вампиры наткнулись на настоящее доказательство. Но сейчас не время для подобных обвинений, и, к счастью, слова остаются невысказанными.
– Возможно, – наконец отвечаю я. – А может, это изобретение колдунов. Надо будет подумать об этом, когда все закончится, – добавляю я, стараясь не встретиться взглядом с Джейкобом.
– Хватить чесать языками, – вмешивается Аланна. – Нам еще нужно прикончить кое-кого из лордов.
– Аланна, – качает головой леди Окар, – мы не будем никого убивать, только расскажем о заговоре.
– Конечно, – откликается явно разочарованная Аланна. – Я это и имела в виду.
– Великолепно, – говорит Джейкоб. – Давайте тогда уже слезем с этой чертовой крыши.
– Полностью согласна, – подхватывает леди Окар и направляется к двери, ведущей на колокольню.
Все дальнейшие действия будто замедляются, и возникает ощущение противоестественности происходящего, как часто бывает, когда дела принимают дурной оборот. Леди Окар открывает дверь, я замечаю недоумение у нее на лице, вижу, как она поворачивается ко мне, и слышу ее вопрос:
– Мудрец, эти
