ваши иллюзии серых. Они могут быть здесь?
– Исключено. Весь замысел был в том, чтобы держать их подальше от Центральной Пади, чтобы все охранники покинули банк. Почему вы спрашиваете?
– О, – тихо произносит леди Окар. – Черт.
Отшатнувшись от двери, она падает, из раны у сердца течет кровь. Аланна молниеносно бросается к двери, выскакивает на лестницу и тут же возвращается.
– Ушел. – Она закрывает дверь.
Потом, будто спохватившись, поворачивается к леди Окар и замирает, осознав масштаб катастрофы.
Воцаряется полная тишина. Аланна пристально смотрит на госпожу, которая лежит без сознания, раскинув в стороны руки. Ее лицо уже начинает светиться. Пока нет и намека на багровые прожилки, что появляются на пороге смерти, когда пораженные пулями серых вампиры обращаются в пепел.
На мгновение меня посещает мысль зафиксировать симптомы, ведь это может быть важно, но от осознания собственного цинизма меня тут же будто окатывает холодной водой. Я вспоминаю, какой необыкновенной и яркой была эта госпожа, и мысль о ее гибели вытесняет все, даже волнение, оставляя лишь пустоту и холод.
Затянувшуюся тишину нарушает Аланна – бросается к бесчувственному телу госпожи и прижимает его к груди:
– Дафферс! – В ее голосе нет и следа былой холодности. – Моя Дафферс, – повторяет она и гладит ее по лицу.
Я отвожу взгляд и замечаю, что Рэйвен уже отвернулась, проявив гораздо больше такта, чем я, и предоставив им возможность попрощаться. Я подхожу к парапету, смотрю на вечернее небо и изо всех сил стараюсь не думать о том, что от женщины, которая помогла нам так далеко продвинуться, вскоре останется лишь горстка пепла. Я не был свидетелем нашествия серых. Но даже здесь, на этом пятачке крыши, слышно его легкое, едва уловимое эхо.
За спиной происходит какое-то движение. На секунду мне кажется, что это встает Аланна, оставив пепел у ног. Но женщина из Последнего Света вдруг возникает передо мной со своей госпожой на руках. Леди Окар все еще без сознания, кое-где на виднеющейся из-под одежды шее уже проступают багровые пятна. Даже на расстоянии я чувствую жар, волнами исходящий от ее тела.
– Аланна, что вы делаете?
Не обращая на меня внимания, она устремляет взор вперед, потом заглядывает за парапет и будто что-то оценивает. Я подхожу ближе и вижу, куда она смотрит. Далеко внизу выстроились в шеренгу серые, перегородив восточный вход. Кажется, их пятеро. Застыли на месте – точно так же, как в Центроземье, когда мы с Джейкобом наткнулись на них по пути. С моим зрением отсюда мне плохо видно, но я знаю – это не иллюзии.
Подойдя ко мне, Рэйвен вздыхает:
– Если они стоят там, то и у всех других дверей тоже. – Она поворачивается ко мне и испепеляет взглядом бездонных черных глаз. – Что натворил этот кровопийца Сакс?
Взглянув на Аланну, она вновь смотрит на меня, на этот раз в глазах читается растерянность. Та до сих пор не вымолвила ни слова.
Я собираюсь что-то сказать, но внезапно Аланна начинает петь тихим, надломленным голосом. Глаза ее закрыты, но губы шевелятся.
Что роза алая была любовь моя,
Такая нежная, такая гордая.
Я был прикован ее строгим взглядом,
И околдован сладким ароматом.
Я медленно отхожу от нее, предчувствуя недоброе. Рэйвен стоит как вкопанная, на губах играет легкая улыбка.
Но вот любви моей настало увяданье —
Лишь мертвый стебель как напоминанье.
Я в горестное впал остолбененье.
И только смерть теперь мое спасенье.
Никто не успевает ахнуть, как Аланна взбирается на парапет и стоит, вставив ступни между зубцами. Она смотрит вниз, будто что-то выверяя, затем кивает и бросается с крыши со своей госпожой на руках.
27. И только смерть теперь мое спасенье
О единоборствах Последнего Света почти ничего не известно. Мы лишь знаем, что от подготовки к борьбе против царивших в Пепландии ужасов они быстро перешли к сражениям между собой. Еще мы знаем, что выжившие граждане Последнего Света в тех немногих случаях, когда их заставали за демонстрацией боевых навыков, на месте проведения боя представляются любопытной смесью танцора, спортсмена, убийцы и еще непонятно чего.
Нейрас Сатастион. Секретный город
МУДРЕЦ
Когда Аланна прыгает с высоты двухсот футов, у меня из груди вырывается вздох. Она летит прямиком вниз, так что сам процесс падения скрыт от моих глаз. Перелезая через парапет, чтобы взглянуть на землю, я ожидаю увидеть трупы. Но нет: Аланна, по всей видимости, целая и невредимая, осторожно кладет умирающую леди Окар на землю и спокойно направляется к серым, стоящим у восточного входа.
– Да что же это, во имя тени и света? – Джейкоб, тоже подобравшийся к самому краю крыши, поворачивается ко мне. – По-моему, нам пора действовать, нет?
Я вспоминаю лицо Аланны, когда она пела песню.
– Да, Джейкоб. Будем болеть за нее.
Не в силах ничего предпринять, мы с ужасом наблюдаем за происходящим внизу. Серые смотрят на Аланну, их оружие наготове и направлено ей в сердце. Но когда раздаются выстрелы, она успевает сделать кувырок и, приземлившись, выбить пушку из руки первого серого. Остальные продолжают целиться в нее, но открыть огонь не успевают: Аланна совершает невероятный кульбит, поочередно бьет ногами по вытянутым рукам, пока все пушки не разлетаются по земле. Выйдя из кульбита, она ногой отшвыривает оружие подальше от серых.
– Да уж, – произносит стоящая рядом со мной Рэйвен. – Вот бы кто-нибудь подумал об этом во время нашествия. Просто разоружить ублюдков, и все.
– Не уверен, что это так уж просто, – отзываюсь я. – Это же… тени. Войско Синассиона. Они тоже умеют сражаться.
Вполне предсказуемо, что серые принимают боевую стойку теней: правая нога выставлена вперед, обе руки полусогнуты и скрещены перед собой. Ближайший к Аланне делает выпад и наносит удар раскрытой ладонью туда, где была бы ее шея, не отпрыгни она вовремя. Чуть отступив, Аланна вновь бросается вперед, но серый предугадывает ее движение, с силой пинает и сбивает с ног. Другой шагает вперед и, когда она падает, рубит ребром ладони по шее. Секунда – и Аланна уже на ногах, но даже отсюда, сверху, заметно, что первая атака ее разозлила.
– Тени, чтоб им пусто было, – говорит Джейкоб. – Ни единого шанса, даже с ее сноровкой. Они читают мысли, мерзкие твари. Знают каждое ее движение.
На этот раз слова Джейкоба оказываются пророческими: Аланну атакуют со всех сторон. Какими бы молниеносными ни были ее движения, она едва успевает
