сразу расхотелось кипятиться.
— Ты меня вообще недолюбливал! — буркнула только, но уже больше для виду.
— Собаку, — мужчина кивнул.
— Ты действительно меня не слышал или просто разговаривать не хотел? — задала давно терзающий вопрос.
— Не слышал, — подтвердил Хэлмираш. — Способности оракула в пассивной форме я не использую, поэтому просто так услышать и не мог. Ты была достаточно выразительной, чтобы понимать тебя и без этого. Но у меня не было желания как-либо взаимодействовать с демонической собакой вне должностных обязанностей.
— И что изменилось? Я перестала быть собакой? Но демоны тебе, по-моему, не милее.
— Библиотека, — Хэлмираш поднял взгляд. — Сложно не отреагировать на человека, которого ты знаешь всю жизнь. А именно такое ощущение у меня сложилось после погружения в твое сознание. И… я стал невольно наблюдать за тобой. Присматривать. С плащом тогда получилось спонтанно, как-то само, я этого не планировал. А дальше… Я до сих пор не понимаю, как ты умудрялась пересекать ступень за ступенью, совершенно не зная о ритуале, — хмыкнул мужчина.
— А, может, я о нем все знала, и это был мой коварный женский план? — я хитро сощурилась.
Но Хэлмираш с усмешкой покачал головой. Посмотрел на меня исподлобья.
— Не знала. Рейнгар ведь тебя предупреждал.
— О чем? — нахмурилась.
— Что с абсолютным покровом я смогу слышать твое окружение. Но он не подумал, что при таком уровне наложения я еще и некоторые эмоции мог улавливать.
— Так ты действительно следил за мной? — вот уж удивил.
— Не целенаправленно, — махнул рукой страж. Помолчал немного, но все-таки продолжил. — Когда уставал слишком сильно, иногда закрывал глаза и подключался к твоему каналу. Слушал, что ты делаешь, что тебя окружает. Твои лекции, бурчание старика Краймора, подколки напарника, дружеские посиделки на вашей поляне с Ормом и остальными. Так что я знаю, как ты среагировала на переход ступени. Никак.
Я внимательно следила за тем, как эмоции проявляются на смуглом лице и вдруг поняла одну простую вещь:
— Ты не собирался завершать ритуал, — проговорила с полной уверенностью, откидываясь на спинку стула.
Хэлмираш помедлил несколько секунд, но кивнул.
— У меня не было в планах когда-либо еще заводить семью, — честно ответил мужчина.
О причинах можно было и не спрашивать. Сглотнула, не понимая, как теперь реагировать.
— Хочешь сказать, я тебя сейчас заставила?
Хэлмираш вдруг усмехнулся, поднял на меня глаза, посмотрел прямо:
— Таши, ты уже как-то давала мне характеристику, что делать то, чего не хотел бы сам, я не буду. Делай выводы.
Сделала, хмыкнула, чувствуя, как внутри отпускает появившееся было снова напряжение.
— А тренировал ты меня достаточно жестко, и не подумаешь, что это было проявление заботы, — задумчиво проговорила, водя пальцем по краю стакана.
— Не хотел, чтобы ты была беспомощной.
И что-то такое прозвучало в его голосе, что перед глазами непроизвольно промелькнула картинка залитого черной кровью дома. Мотнула головой, собрала тарелки со стола, встала мыть. Страж все это время молча сидел у меня за спиной, как будто ждал. Меня тоже охватило какое-то волнительное ожидание. К лестнице на второй этаж мы вышли вместе. Вдруг Хэлмираш сделал ко мне шаг, подхватил на руки.
— Вещи разбирать не будешь? — сощурившись, кивнула на так и стоящие чемоданы.
— Еще успеется, — хмыкнул страж. — У нас принято свою женщину через порог дома переносить на руках.
Я с удовольствием обхватила шею Хэлмираша.
— Пусть это и не порог, да и дом не мой, но традицию надо уважить, — проговорил мужчина, поднимаясь по лестнице.
Меня разбудил свет от упрямого лучика солнца, пробившегося сквозь неплотно задернутые шторы. Я хотела укрыться от него под одеялом, дернула то на себя, но оно не сдвинулось, прижатое чем-то тяжелым. Точнее, кем-то. Развернулась, придерживая одеяло на груди, почувствовала, как все внутри просто плавится от тепла. Видимо, так я воспринимала счастье. А ведь это именно оно и было: солнечным утром смотреть на черную торчащую из-под одеяла любимую макушку на соседней подушке. Так и хотелось протянуть руку и погладить, пристроиться под теплый бок, но побоялась разбудить. Поэтому очень аккуратно поднялась с кровати, собрала раскиданные вещи и на цыпочках вышла из комнаты. Пусть поспит, у него и так вечно полно работы. А сама одевалась уже в коридоре, стараясь не шуметь на лестнице, спустилась. Продуктов в холодильнике осталось всего ничего, но завтрак из них сообразить умудрилась. Заваривала чай, увлекшись процессом, когда вдруг на талию легли смуглые руки.
— Айн! Не пугай так! — вздрогнула, чуть не расплескав горячую воду.
— Прости, — хмыкнули мне в шею.
Развернулась, чмокнула стража в нос:
— Иди садись. Завтрак готов.
Тот послушно занял свое место. С утра Хэлмираш был в одних домашних штанах, и я внимательно оглядела его торс: сейчас, в солнечном свете, можно было рассмотреть, насколько же его потрепала жизнь. Светлые пятна, полосы и точки белели на смуглой коже. Кажется, даже следы когтей были. Хотя, если сражаться с демонами во второй ипостаси, то неудивительно.
— Ну ты прям поперечно-полосатый весь.
Страж с недоумением оглядел себя, пожал плечами.
— Как-то не обращал внимания.
После завтрака разбежались каждый по своим делам: Хэлмирашу надо было заниматься какими-то расчетами учебного процесса и договором с имперской гвардией, а я торопилась в кабинет артефакторики. Мы с Эскелем водворяли в жизнь одну его задумку по амулетам. У меня очень хорошо получалось работать с мелкими камнями, видимо, сказывалась старая жизнь и любовь к бисероплетению. Эскель запихивал в кристаллы различные маленькие и простенькие заклинания, мы комбинировали их в амулетах, следя, как они будут влиять друг на друга. Что-то перекрывалось, что-то не работало, что-то наоборот — приобретало новые свойства. Результат этой кропотливой работы Гарахи хотел потом через меня показать Варлесу.
Пока работала над очередным амулетом, пытаясь там пристроить мелкие аметисты, Эскель внимательно наблюдал за мной из-за стола, за которым работал с чертежами.
— У меня что, еще один рог вырос? — не выдержала я этого пристального взгляда и в раздражении подняла голову.
— Да нет, — задумчиво протянул Гарахи и вдруг фирменно улыбнулся. Ласково так, нежно, только я-то знала, что от такой улыбки надо ховаться за первым же камнем и не дышать. Потому что самые грандиозные подставы лорд делал именно с такой улыбкой.
— И чего мы тут тогда сверкаем? — буркнула, ощущая, что щеки начинают гореть сами по себе. — Эскель, пламя Хараша, отвернись уже куда-нибудь, а? Отвлекаешь!
— А ты говорила, что не найдется такого извращенца, — проговорил вдруг Гарахи.
— На мне что, крупными буквами это написано? — вздохнула. Понятия не имею, как он понял. Чертовы оракулы!
— Глаза выдают, — хмыкнул он, поднимаясь из-за стола. — И
