— Не лез бы ты не в свое дело, — предупредил Слэйд.
— Почему ты решил, что оно не мое?
Слэйд удивленно повернул голову:
— Что это значит?
— Мне было известно, кто она, с самого начала.
Слэйд изумленно поглядел на брата.
Эдвард тронул его руку.
— Я молчал, потому что она была нужна тебе, а ты ей. И пора наконец признать правду.
— Хватит! — зло бросил Слэйд. — Я действительно нуждаюсь в ней, но я ей совсем не пара. Теперь ты успокоился?
— Нет! Эта женщина любит тебя, болван!
— Оставь.
— Не оставлю. Десять лет я мучился, пока наконец мне не представилась возможность расплатиться.
Я знал, кто эта девушка, но не стал ничего говорить, чтобы сделать тебя счастливым.
— За что это ты хотел расплатиться?
— Слэйд, ты покинул Мирамар из-за меня.
— О чем ты болтаешь? Ну ты и олух! — Слэйд схватился за голову. — Неужели ты действительно верил в это все десять лет?
Эдвард предостерегающе поднял руку.
— Сейчас это уже не играет никакой роли. Ты заслуживаешь счастья. Она тебе нужна. Отправляйся за ней, черт бы тебя побрал. Разыщи ее и привези в Мирамар — и я буду считать, что могу забыть о своих ошибках.
— Ты тут совершенно ни при чем, пойми это наконец.
Все идет своим чередом. Я возвращаюсь домой, и это к лучшему. Регина вернулась в Англию, потому что так лучше ей.
Все прекрасно.
— Боже! — воскликнул Эдвард. — Какой же ты идиот! Я вижу, мне пора брать дело в свои руки — еще раз.
— Только попробуй! — пригрозил Слэйд.
Эдвард молча откинулся на спинку сиденья, однако по его виду было заметно, что он не испугался угрозы.
Слэйд телеграфировал о своем приезде в Мирамар заранее, но он никак не ожидал, что отец будет встречать его у самых ворот. Рик даже улыбался, хотя и не очень уверенно.
Совсем недавно они с Региной намеревались появиться в Мирамаре вместе. Удивительно, но сейчас у него было такое чувство, словно она тоже приехала с ним. Слэйд непроизвольно оглянулся, и его сердце кольнуло болью.
Он кивнул отцу.
— Не думал, что ты будешь встречать меня.
Рик поколебался, прежде чем ответить.
— Как видишь, я здесь.
Бросив на него изучающий взгляд, Слэйд нахмурился.
— Что это за шишка у тебя над ухом? Тебя что, били?
— Меня ужалила пчела, — мрачно ответил Рик. — Какое-то время я думал, что вообще оглохну.
Как бы ни был Слэйд удручен разлукой с Региной, его взволновал вид родного дома. Обернувшись к Рику, он спросил:
— Как ты думаешь, в этом году будут ранние дожди?
— Не знаю. Странная нынче погода. В конце весны был сильный ливень, прямо настоящее наводнение. — Рик внезапно замолчал, и Слэйд понял, что он вспомнил о Джеймсе. — Первым делом нам надо пересчитать овец.
Зная, что рискует вызвать неудовольствие отца, Слэйд все же произнес:
— В этом я тебе помогать не буду.
— Почему?
— Потому что я собираюсь расчистить земли под пашню и завтра же вернусь в город, чтобы нанять дюжину работников. Думаю, на все остается не больше месяца. Погода может испортиться и раньше, а я хочу, чтобы к следующей весне земля была готова для посева.
Рик резко остановился.
— Ты еще не отказался от этой глупой мысли? Через мой труп!
Также остановившись, Слэйд твердо произнес:
— У нас нет выбора. Ну как мне тебя убедить?
— Мы не фермеры, черт побери! Мы можем забить часть скота и выручить за него деньги. Я уже подумал об этом и поговорил в Чикаго с заготовителями. Они горят желанием сюда приехать.
— Рад слышать, но это не решит всех наших проблем.
— Мы бы решили все проблемы, если бы ты не прогнал свою жену.
— Оставь ее в покое! — выкрикнул Слэйд. — Мы сами сделаем Мирамар прибыльным.
— Сами? — с вызовом переспросил Рик. — Не занимая деньги у Чарлза Манна? Вот что нам нужно — залезать по уши в долги!
— Да, я одолжил у Чарлза тридцать тысяч долларов, — холодно подтвердил Слэйд, — оборотный капитал на предстоящие несколько лет. Но если в течение этого срока мы не добьемся успеха, то станем банкротами. А если ты будешь мне возражать, я уйду и заберу все деньги.
Это был блеф. Слэйд никуда не собирался уходить, но как еще можно было подействовать на старика?
— Я заплатил старые долги, но доверие к тебе у банков уже пропало и тебе в долг никто не даст.
— Сукин ты сын!
Слэйд бросил взгляд на отца.
— У тебя нет выбора. — Он постарался произнести это спокойно. Регина была права — без взаимопонимания жизнь в Мирамаре могла стать кошмаром.
Наклонив голову, Рик в ярости начал ходить взад и вперед.
— Бессердечный ублюдок! Шантажировать собственного отца!
— Извини, но ты меня вынуждаешь. Я готов дать тебе время, чтобы ты мог как следует все обдумать.
— Выбора у меня все равно нет, — проскрежетал Рик. — Ладно, пусть мы будем фермерами. Твой дед перевернется в могиле. И зачем я просил тебя вернуться?
Эти слова больно резанули сердце Слэйда.
— Ты нуждаешься в моей помощи. Нуждаешься в моих деньгах. И совсем забыл, что я твой сын, Рик внезапно остановился.
— Это ты забыл, что ты мой сын, ты меня покинул, а не я. Ну, теперь вспомнил?
Боль, отчаяние, гнев — все эти чувства одновременно овладели Слэйдом. Внезапно он вспомнил Регину, вспомнил так ощутимо, словно она стояла рядом. Она всегда хотела примирения отца с сыном.
— Тогда ты не пытался меня остановить. — Внезапно Слэйд замолчал и посмотрел на отца. Он вдруг понял, что действительно не покинет Мирамар. После того как уехала Регина, у него остался лишь отец да их родовое гнездо — и ничего больше. Дороги назад не было. — Ты мог хотя бы попытаться. — Слэйду на миг показалось, что он прежний пятнадцатилетний подросток. — У тебя не было даже такой мысли.
— Откуда тебе известно, о чем я тогда думал? — проворчал Рик.
— У тебя был Джеймс, меня ты вообще не замечал. — Больше Слэйд не мог сдерживаться. — Я хочу, чтобы ты наконец сказал правду! Тогда я смогу тебе верить и мы станем деловыми партнерами. Признай это! — выкрикнул он. — Признай это, черт тебя побери, немедленно!
Рик молчал.
Это буквально взорвало Слэйда. Сделав шаг к отцу, он обхватил его руками и поднял на несколько дюймов над землей.
— Трус! — Внезапно он вспомнил, что именно это слово бросила ему Регина.
Рик не без усилия высвободился из рук сына.
— Это ты бросил меня! У тебя не было никакого представления о преданности семье! Ты бросил меня так же, как твоя чертова мать.
Слэйд почувствовал, что его руки трясутся. Нет, он не услышит покаяния от Рика, не увидит выражения отцовских чувств. Этот человек навсегда останется посторонним для него.
— Ведь это ты позволил мне уехать!
