вспомнил, что так за вчерашний день и не поставил его на подзарядку, — Да, блять, уже какой раз! — злился уже на себя.
— Подожди. Это, во-первых, а во-вторых, последний раз прошу, не кричи. А теперь, что ты хочешь увидеть? Я ещё ничего не видел, а ты просишь, чтобы я тебе что-то предоставил… И вообще, я хоть раз говорил тебе непроверенную информацию? Я тебя когда-нибудь обманывал?
— Ну… хоть что-то можете показать… — слегка приглушив голос от безысходности.
— Обманывал или нет? — спокойным голосом, переспросил, чтобы в конце концов привести Элая к полному осознанию.
— Нет… Много было других вопросов к вам, но обмана никогда… — уже осознавая всё бессилие, прохрипел Элай.
Таким образом, под натиском спокойной аргументации — Элай начал потихоньку верить в то, что ему говорят: — И что? С какого оружия предварительно убили? Кто убийца? Каков моти…
— Убийца? Я же говорю один с прострелянной головой. А на сколько я знаю, у него самого был пистолет.
— Подождите, вы о чём? — догадываясь, со злой гримасой, требовал пояснений.
Грамм сидел и уверенно смотрел в его глаза, ни проронив ни слова.
Элай возмутился, так как с такой версией дела, он вообще согласиться не мог: — Перестаньте на это намекать. Он бы не стал этого делать! Как мог человек насмехающийся над суицидниками, сам стать самоубийцей. Он откровенно глумился над людьми, которые в трудные дни не шли мстить, а делали увечья себе и так далее. Да я ведь сам, перенял у него это! — Грамм скривил лицо, наконец осознав, откуда у Элая такой омерзительный характер, — С чего бы ему само «выпиливаться»?! Объясните! У него была семья и… — Элай прокрутил у себя в голове всё, что знал о взаимоотношениях Андрея с его отцом и слегка пожалел, что вообще об этом упомянул. Грамм тоже это понимал, но слушал дальше, — Эээм, у него был чудесный уровень жизни, мало кто мог себе позволить так жить. Начиная с ресурсов, которые мог тратить на что угодно… — и задумался, слишком на долго, секунды на две, решив, что продолжать всё же нужно, но мысли так и не нашёл, — и заканчивая…
— Чем? — по-доброму и тихо спросил Грамм, — Какие у него были увлечения?
— Яяя… — с каждым днём Андрей на глазах у Элая погружался в вино-водочную Вальхаллу и вспомнить что-то стоящее из его интересов, сейчас было трудно, учитывая то, как тяжело было вывести его на личный разговор, — Брр… А вот, как на счёт, участи в районных проектах? Даже не только вложением денег, но и своими силами помогал облагораживать микрорайоны нашей столицы. Да мы даже представить не можем, что мог Андрей себе позволить и чем он занимался, уходя из публичности.
— Да, какая публичность? — по-отцовски заговорил Вениамин, — Если даже ты, его лучший друг, не знаешь этого, — Вениамин не знал точно, правда это или нет, но сыграл на этом, чтобы успокоить его, сделав ему некий комплимент. И постараться побыстрее подтолкнуть перейти Элая в фазу принятия, а со своей на соболезнования, — Та скорей всего, ничего такого и в помине нет. Да, раньше что-то делал для города, но, когда это было? Тогда, когда его мать была ещё жива, — В Элая дёрнулся глаз, но взгляд, он не убрал с лица Вениамина, — А сейчас он лишний раз с дому не выходил. А его главный интерес, по моему наблюдению, на последний год, был только алкоголь, — Элай открыл рот чтобы хоть как-то защитить честь друга, пытаясь использовать собственный хороший словарный запас, но не успел, — Я тоже хотел, чтобы это было не так, но к сожалению… И с каждым годом, человек из того самого, твоего дерзкого друга, превратился в то, что превратился. Хотя нет, дерзость осталась, только в виде агрессии к окружающим. Да, скорей всего смена курса характера Андрея, имела под собой весомую причину, спорить не буду, сам не знаю, как бы поступил на его месте, но тогда не нужно отрицать и закономерный конец, в данном случае вот такой, трагичный, — трёх секундная пауза, — И кто знает, я бы может быть тоже не отказался от такой беззаботной жизни, а потом и смерти…
Знал ли Грамм, что это было убийство, а не суицид, которую власть, сразу же скроет и выдаст за самоубийство, доподлинно не известно. Но единственное, что было точно ясно, Грамма интересовало лишь одно, это побыстрей закончить этот тяжёлый диалог. Но при этом, ему было нужно убедиться, что он сохранил моральное состояние одного из лучших своих сотрудников в нормализации, ну или где-то слегка напоминающую норму.
— Ну и что, что алкоголь? Ну и что, что агрессивен? Зато адекватным, он не переставал быть ни на секунду! Да и в добавку…
— Видел свёрток, который передал ему Дэриэл? — интригующе перебил Элая, с такой интонацией, как будто сейчас расскажет секрет вселенной.
— П-первого числа? — от неожиданности он даже заикнулся и перестал моргать.
— Да, знаешь, что там? — всё так же нагоняя неизвестности, продолжал он.
— Ну и что? — и сглотнул в ожидании чего-то страшного.
Да, у Грамма не осталось аргументов и он, подтасовывая некоторыми фактами, решил пойти на серьёзнейший обман. Грамм знал, что переданные им удобрения, Андрей точно не употреблял, но и куда тот их дел, он не представлял. Ведь в то, что Андрей покупал их в собственных интересах, он бы не поверил.
То, что Андрей не рассказал изложимое пакета Элаю, Грамм не то, что догадывался, это было его условие. На которое Андрей и пошёл, из-за того, что по-другому, без связей Грамма, подобное, легально, ему не достать. Но то, что у этого же Андрея, дома есть огромный сад на террасе и он об этом никому с друзей не говорил, это явное везение, так как стечение обстоятельств здесь очень фантастическое.
— Может быть, а может и нет, — Элай водил зрачками, то влево то в право, боясь услышать ответ.
— Не нужно врать, я же хочу, чтобы мы прямо сейчас и прямо здесь закрыли этот вопрос. Я же знаю, что вряд ли Андрей рассказал тебе правду или вообще хоть что-то. Ну максимум соврал бы о том, что это удобрения, для какой-то его там знакомой, — снова с добрым голосом начал Вениамин, — И дело тут не о дружбе, а о том, что он понимал, здесь нечем хвастаться. Ведь там были наркотические вещества. Жаль, что я узнал об этом уже после передачи.
Вениамин был не из тех, кто поддерживал высказывание: «О покойниках либо хорошо, либо ничего». Он считал, что мёртвым
