— Ты смешная, любушка. "Прощение — это именно прощение". Я этого не понимаю. Ты уж будь честнее. Прощение — это возвращение к старым отношениям, когда ты позволял мне все и ни в чем не перечил. Так?
— Нет! Это — понимание. Понимание другого и допущение возможности им поступить так, как он поступил… Это не значит, что ты не должен поступать так, как считаешь нужным, это значит лишь, то что ты не осуждаешь другого за его поступки…
— Если так, любушка, то я простил тебя очень давно, — усмехнулся Маграт, — Я не осуждаю тебя. Другое дело, что я не дам тебе поступать так, как я не считаю нужным… или дам, но использую это так, что ты сама горько пожалеешь о своем поступке.
— Ты действительно не осуждаешь за то, что я пыталась сбежать и лишить девочек способностей к магии?
— Нет. Твой поступок был очень кстати. Ты лишила меня иллюзий и любви. И это было замечательно. Через какое-то время я понял, что я даже благодарен тебе за это. Через любовь надо уметь переступать, если это необходимо. Этому научила меня ты, а я в свою очередь научил этому нашу дочь.
— Ты говоришь мне это, чтобы сделать еще больнее?
— Нет, любушка. Я сказал лишь то, что есть. Мне жаль, что это делает тебе больно. Но это твои проблемы.
— Это проблемы нашей дочери! Ты отобрал у нее возможность полноценно любить. Сейчас ты придумал какую-то нелепую замену этому чувству… Ты хочешь, чтоб она любила тайно, украдкой, и была готова в любой момент отказаться от своей любви? Это дико!
— Она уже не умеет любить по-другому.
— Научится, если ты ей позволишь. Кто ее супруг?
— Ее двоюродный брат, сейчас ему семнадцать, он ее боготворит.
— Ты сделал ее супругом мальчишку?
— Это было необходимо… К тому же мальчик искусный любовник, его научили всему.
— Как бы он не был искусен, это не супруг, а пародия. Найди ей нормального супруга, который был бы старше, сильнее, любил ее. И она сможет быть счастлива.
— Старше — возможно, но сильнее — ты шутишь, сейчас она сильнее даже меня.
— Пусть он будет сильнее физически, морально.
— Она прекрасный воин, и способна победить любого мужчину, даже не применяя магии. Поэтому физически тоже не подойдет. Да и морально она выносливее всех, кого я знаю. Возможно, я найду ей со временем более-менее достойного второго супруга, но полюбить его она все равно не сможет.
— Почему?
— Потому что не сможет найти более достойного любви, чем тот, кого уже нашел ей я. А его она будет любить так, как я уже сказал.
— Тогда сделай именно его ее супругом.
— Это невозможно.
— Почему?
— Почему рыба не может жить на суше, а птица в воде? Почему рак не летает, а тушканчик не ползает? Не могут. Вот и здесь тоже.
— Он что тролль, фавн, джин? Или ты ей дракона подыскал, раз у девочки нет предубеждений?
— Что-то вроде того.
— Тогда не своди его с ней! Ведь ты можешь это… Ты совсем разобьешь ей сердце… это не любовь… это мука.
— Не волнуйся. Она сильная. Если ей не понравиться так любить, она убьет эту любовь.
— Ты безжалостен. Ладно, меня и Ингу ты не любишь… но ты ведь любишь Къяру. Почему ты столь жесток с ней?
— Я не жесток, я прагматичен. Неужели ты на примере Инги так и не поняла, к чему приводит мягкость, вседозволенность и постоянное потакание всем прихотям? Инге очень повезет, если сейчас Къяра сумеет обуздать ее, уменьшить ее эгоизм и научить хоть чему-то… в противном случае она будет обречена вечно страдать от ощущения, что мир к ней очень жесток и несправедлив.
— Возможно, ты прав…
— Я прав без всяких «возможно». Все, прекращай пререкаться, любушка, это все равно бесполезно. Иди сюда, я хочу тебя обнять, — усмехнулся Маграт и протянул к Алике руку.
Утром, Маграт привел Алику к Къяре.
— Она была покорна? — Къяра вопросительно взглянула на отца.
— Доброе утро, моя радость. Это ты, памятуя вчерашнее, не желаешь со мной здороваться?
— Доброе утро, отец. Я поняла, что здороваться с тобой можно лишь в случае, когда тебе никто не перечил… В противном случае, мои пожелания воспринимаются тобой неадекватно… Поэтому я решила, что лучше я вначале спрошу.
— Ты злопамятна.
— Есть в кого… Так она была покорна?
— Очень, моя радость. Что ты с ней сделала?
— Ничего, — Къяра пожала плечами, — я лишь пообещала наказать, и она, наконец, поняла, что я способна сделать это.
— Радость моя, это все замечательно, однако у меня к тебе есть еще одна просьба.
— Все, что захочешь, отец.
— Я пообщался с твоей сестрой и понял, что более неприспособленного, изнеженного и избалованного существа видеть мне еще не доводилось.
— И что ты хочешь от меня?
— Хочу, чтоб ты привела ее в надлежащий вид.
— Ты хочешь, чтоб она покорилась тебе или мне?
— Конечно тебе, моя радость. Мне она ни к чему. Я ее забрал лишь для того, чтобы ты ее не путала в ваших с Аликой взаимоотношениях. Я хочу, чтобы ты их строила с каждой в отдельности.
— Я так и поняла. Что ты хочешь, чтоб Инга делала?
— Я — ничего. Что она будет делать решать тебе. Я лишь информирую тебя, что если Инга в ближайшее время не изменится, я потребую, чтоб ты ее казнила. Я не хочу, чтобы хоть кто-то мог мне сказать, что у меня такая дочь.
— Ты не хочешь скрывать, что Инга твоя дочь?
— Радость моя, это невозможно скрыть. Стоит на нее лишь посмотреть и ни у кого не будет никаких вопросов. У вас одно лицо. Или ты хочешь всю оставшуюся жизнь держать ее в темнице?
— Она будет там, где ты захочешь. Мне все равно.
— Моя радость, ты великолепна, но я знаю, что ты лжешь. Хотя, если не хочешь с ней заниматься, то можешь, хоть сегодня казнить ее или отправить в темницу, я возражать не стану.
— Хорошо, я подумаю, — Къяра повела плечом и отвернулась к зеркалу, поправляя прическу.
— Потрясающе. Дитя мое, как же ты меня радуешь… Если бы я так хорошо не знал тебя, я бы поверил.
— Ты не веришь, что я способна думать? — Къяра резко обернулась и вскинула на отца глаза полные удивления и непонимания.
Маграт расхохотался:
— Думать ты способна, в это я верю… а вот в остальное, извини, нет. Я поверю в твою игру, если только увижу голову Инги на плахе. Только вряд ли ты доставишь мне такое удовольствие. Ну да, ладно, развлекайся дальше. Мне действительно все равно, что ты решишь.
— Отец, если тебе все равно, то зачем ты меня провоцируешь? Хочешь, чтоб я казнила Ингу — скажи, и я исполню.
— Нет, моя радость. Это будет твое решение. И мучиться с ней ты будешь лишь по собственной воле… или не мучиться, если, наконец, у тебя хватит решимости переступить через собственные чувства.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
