— Ты не веришь, что я способна думать? — Къяра резко обернулась и вскинула на отца глаза полные удивления и непонимания.
Маграт расхохотался:
— Думать ты способна, в это я верю… а вот в остальное, извини, нет. Я поверю в твою игру, если только увижу голову Инги на плахе. Только вряд ли ты доставишь мне такое удовольствие. Ну да, ладно, развлекайся дальше. Мне действительно все равно, что ты решишь.
— Отец, если тебе все равно, то зачем ты меня провоцируешь? Хочешь, чтоб я казнила Ингу — скажи, и я исполню.
— Нет, моя радость. Это будет твое решение. И мучиться с ней ты будешь лишь по собственной воле… или не мучиться, если, наконец, у тебя хватит решимости переступить через собственные чувства.
— Что-то ты через них не переступил…
— Я приберег это для тебя. Но заметь, я не заставляю тебя это делать.
— Я очень тебе благодарна. Мне нравится принимать самостоятельные решения.
— Это хорошо. Сегодня и ближайшие два дня ты свободна, а потом поедешь в Треол, проверить наместников и навести там порядок. Я думаю, это тоже придется тебе по душе.
— Не то слово. Я несказанно счастлива, отец.
— Я рад, что мне удалось хоть ненадолго тебя осчастливить. Ингу тебе сейчас приведут. Развлекайся, дитя мое, — улыбнулся Маграт и вышел.
Дождавшись, когда дверь за Владетелем закроется, Алика бросилась к ногам Къяры: — Госпожа, молю тебя…
— Да не казню я ее… успокойся и встань.
Къяра попыталась отойти от Алики, но та обхватила ее за ноги.
— Благодарю тебя, ты так добра… но я не только об этом… — Алика всхлипнула и совсем склонилась к полу, — молю тебя…
— Ну что ты еще хочешь? — раздраженно спросила Къяра.
— Не говори ей про меня… Ты знаешь, о чем я. Я буду послушна… я сделаю все, что ты хочешь… только не рассказывай ей… — голос Алики прерывался, она плакала и говорила с трудом.
— Хорошо. Я не буду ей ничего говорить, — Къяра усмехнулась и, решив, что неплохо будет использовать представившуюся возможность шантажа, тут же добавила, — если, конечно ты действительно будешь послушна…
— Да, я обещаю, — тут же подтвердила Алика.
— Вот и хорошо. Встань, вытри слезы и приведи себя в порядок. Нехорошо, если Инга увидит тебя в таком виде. И еще пообещай мне не вмешиваться, когда я буду с ней разбираться. Попробуешь вмешаться, ей только хуже будет… Ты ведь слышала, что сказал отец…поэтому не лезь. А еще лучше иди в свою комнату. Ей без тебя легче будет.
— Да, конечно, госпожа, — кивнула поднявшаяся с пола Алика.
— Перестань так меня называть. Обращайся по имени.
— Я не посмею.
— Это приказ.
— Но твой отец… он будет недоволен.
— Переживет. К тому же ты обещала быть послушной. Вот и слушайся. Понятно?
— Да, — Алика замялась, а потом добавила, — Къяра.
— Ну вот и хорошо, иди.
Алика направилась к выходу, но в дверях остановилась и обернулась. В ее глазах был немой вопрос.
— Ну что еще? — Къяра недовольно скривила губы.
— Ты позволишь потом помочь ей?
— О чем ты?
— Об Инге. Я понимаю, ты будешь наказывать ее… но потом позволишь?
— Нет. Ей необходимо понять, что рассчитывать ей придется лишь на собственные силы. Не волнуйся, я умею вовремя останавливаться. А если это все же будет необходимо, я помогу ей сама… Иди.
— Да, — Алика покорно склонила голову и вышла.
Къяра облегченно вздохнула, присутствие Алики угнетало ее. Она чувствовала, что полностью сломила ее, но радости по этому поводу не испытывала. Ей было тяжело выносить слезы и мольбы Алики. Даже тяжелее, чем ее явную агрессию и злобу. Къяра понимала эту женщину, у которой ее отец разбил сердце, сломал судьбу и растоптал гордость. Несмотря на ненависть Алики к ней, она жалела ее. Сейчас ей надо было постараться наиболее щадящим способом сломить Ингу и для начала хотя бы научить подчиняться.
В это время в дверь постучали и после ее разрешения, двое охранников Владетеля ввели Ингу. Она была явно напугана, а глаза покраснели от слез. Къяра махнула рукой, и охранники, поклонившись, тут же вышли. Инга в нерешительности замерла и подняла глаза на Къяру. В них плескалась обида, ненависть и страх.
— Пообщаемся, сестренка? — с усмешкой спросила Къяра.
— Мне на колени встать или так разрешишь разговаривать? — в голосе Инги не было покорности, скорее слышался вызов.
— Пока постой, а там посмотрим, — Къяра рукой приподняла голову Инги и заглянула в глаза, — Плакала отчего?
Инга молчала.
— Сестренка, я задала вопрос и очень хочу услышать ответ. Будет лучше, если ты ответишь, не дожидаясь, пока я заставлю тебя это сделать.
— Наказать хочешь? Наказывай… Ты же все равно найдешь к чему придраться.
— Зря ты так со мной. Все это время, что ты здесь, я от тебя ничего не требовала, и ты была предоставлена самой себе. С чего ты взяла, что я придираюсь?
— Ты же не просто так ошейник на меня надела. Тебе надо было показать, что я полностью в твоей власти. Показывай, я жду… уже давно жду.
— Раз ждешь… Тогда, конечно, — Къяра тихо повела рукой, и Инга, схватившись за шею со стоном осела на пол. Кричать она не могла, у нее перехватило дыхание, и она судорожно пыталась вздохнуть. Наконец ей это удалось, но как только она попыталась закричать, дыхание у нее вновь перехватило. Из глаз ее лились слезы, катаясь по полу, Инга руками пыталась сорвать стягивающий шею невидимый обруч, но ей становилось лишь больнее.
— Не дергайся. Будет только хуже. Отпущу, когда расслабишься и будешь молча терпеть, — склонившись над ней, тихо произнесла Къяра.
Вначале Инга никак не отреагировала на эти слова. Всхлипывая и прерывисто дыша, она продолжала дергаться и пытаться сорвать ошейник. Лишь минут через десять она замерла на полу, восстановила дыхание и, всхлипывая, очень тихо попросила:
— Отпусти… я буду слушаться.
— Умница. Но для начала еще пять минут молча и тихо так полежишь… и еще перестанешь всхлипывать и лить слезы. Дернешься хоть раз и будешь лежать намного дольше.
— Я не могу не плакать… мне очень больно… отпусти.
— Можешь. Для того, чтобы сделать тебе так больно, я терплю практически туже боль, поверь мне, но разговариваю с тобой и улыбаюсь.
— Ты лжешь, — Инга скривилась и зло посмотрела на Къяру.
— Вообще-то все маги лгут… но в данном конкретном случае я не лгу, можешь потом спросить у матери. Именно от этой постоянной боли она спасала тебя, надевая на тебя браслет.
— Это невозможно терпеть.
— Можно, сестренка, можно и намного большее вытерпеть. Когда я в детстве говорила такие слова, меня наказывали так, что потом первоначальная боль казалась пустяком. Не вынуждай меня к этому же. Замри и расслабься.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
