Читаем без скачивания Раненая страна - Стивен Дональдсон

Однако Линден говорила, что в подкаменье Кристалла, когда он в бреду явился на площадь, его кольцо излучало свет еще до того, как Всадник пустил в ход свою силу. Кавинант уцепился за эту идею. Высокий Лорд Морэм однажды сказал ему: “Белое золото – это ты сам”. Вероятно, пусковая пружина силы коренилась в нем самом, а не в кольце и дикой магии. Если это верно…

Кавинант уселся поудобнее и постарался навести порядок в мыслях. Он торопливо ковырялся в памяти, исследуя все то, что могло послужить ключом, выпустившим дикую магию в его поединке с Лордом Фоулом.

Он вспомнил, как страдал от безмерного унижения. Как Презирающий разрушал его тело и душу, стараясь заставить отдать кольцо. Как веселился Лорд Фоул, называя Страну помойной ямой на задворках лепрозория.

И он вспомнил, какую ярость ощущал всякий раз, думая о прокаженных, о принесенных им жертвах и пережитых лишениях. Эта ярость, ясная и чистая, выше любой ярости, какую он когда-либо знал, вовлекла его в центр борьбы между двумя конфликтующими невозможностями: невозможностью поверить в реальность Страны и невозможностью отказать ей в помощи. Скованный этим противоречием, охваченный яростью, которая придавала ему силы, он встретился с Лордом Фоулом лицом к лицу и одержал над ним победу.

Кавинант вспоминал и переживал все это заново, чувствуя, как сжимается его сердце. Ему показалось на миг, что он нашел чудесное заклинание, которое могло бы пробудить огонь обручального кольца. Но кольцо, надетое на палец искалеченной руки, не подало признаков жизни. Он даже не видел его в темноте.

Тоска вновь заполнила рассудок, но Кавинант, подавив отчаяние и страх, вцепился мертвой хваткой в свою целеустремленность. “Мне нужен толчок, – безмолвно шептал он сам себе. – Близость какой-нибудь силы”. Запечатлев эту мысль в своем сознании, он вскочил на ноги и повернулся к единственно доступному источнику силы. Быстро размахнувшись, он ударил Вейна кулаком в живот.

Боль пронзила руку. Из глаз посыпались искры. Но ничего не произошло. Вейн даже не поморщился. Если отродье демондимов и заключало в себе силу, то хранило ее где-то в глубине, куда никто не мог дотянуться.

– Черт возьми! – закричал Кавинант, прижимая отбитый кулак к груди и дрожа от бессильной ярости. – Неужели ты ничего не понимаешь? Они хотят убить меня!

Вейн не шевелился. Его черное лицо растворилось в темноте.

– Проклятие.

Изо всех сил сдерживая слезы, Кавинант подавил в себе острое желание задать Вейну хорошую трепку.

– Наверное, юр-вайлы солгали Идущему-За-Пеной. Похоже, ты собираешься просто стоять и смотреть, как мне перережут горло.

Но сарказм не мог спасти Кавинанта. Это он был виноват в том, что его друзья оказались в плену Верных; это он оставил их без защиты. И в смерти Идущего-За-Пеной тоже была его вина. В то время как Кавинант не мог принять решение. Великан пошел на жертву и сделал для победы больше, чем вся дикая магия.

Кавинант лег на спину и стал похож на старые развалины, заросшие сорняками былой вины. Он размышлял о своей последней надежде до тех пор, пока усталость не увела его в сон.

Ночью он проснулся в холодном поту: ему приснилось, что его звала на помощь Линден. Сердце бешено стучало в груди. Не успел он вновь забыться тревожным сном, как зов повторился опять. Кавинант поднялся на ноги и решил больше не засыпать, чувствуя, что не переживет такого кошмара в третий раз. Шагая вокруг Вейна, он не сомкнул глаз до самого рассвета.

Наконец небо на востоке стало медленно бледнеть. В серой дымке все четче проступали стены каньона. Кавинант услышал, как у хижин зашевелились люди, и постарался взять себя в руки.

На лестнице зазвучали шаги. Чьи-то руки неловко развязывали засов.

Когда кусок лозы упал на пол, Кавинант бросился к двери, одним ударом распахнул ее настежь и, сбив охранника с ног, спрыгнул на землю.

Попытка бегства не удалась – он не рассчитал высоты платформы на сваях. Неловко приземлившись, Кавинант не удержал равновесия, и его по инерции понесло на группу людей, которые стояли у подножия лестницы. Что-то ударило его по затылку, и Кавинант, теряя сознание, повалился на землю.

Ухватив его за руки и волосы, несколько мужчин подняли пленника на ноги.

– Тебе повезло, что гравелинга велела привести тебя в здравой памяти, – сказал один из них. – Иначе твоя башка узнала бы, крепка ли у меня дубина.

Удар настолько оглушил Кавинанта, что он никак не мог прийти в себя и едва переставлял ноги. В глазах у него двоилось и троилось. Деревенские жители дружно подхватили его под руки и потащили мимо домов, как мешок с костями.

Его вели к северному краю каньона. Пройдя от околицы еще шагов пятьдесят или шестьдесят, процессия остановилась.

Каменистая почва под ногами Кавинанта была расколота глубокой трещиной, в которой торчал массивный деревянный столб почти в два человеческих роста.

Пленник мучительно застонал и попытался вырваться. Но мужчины держали его крепко.

Поставив Кавинанта спиной к столбу и лицом к деревне, ему заломили руки назад и связали их за столбом. Когда он попытался ударить кого-нибудь ногой, ему связали и лодыжки.

Сделав это, мучители молча отошли в сторону.

Когда головокружение стало проходить, а в мышцы вернулась сила, Кавинант почувствовал тошноту. Его не вырвало только потому, что желудок был давно уже пуст.

Кавинант смотрел на деревню и не видел ее: дома терялись в предрассветных сумерках. Через минуту ему стало ясно, что расположение столба тщательно продумано. По восточной стене каньона проходила глубокая щель, в которую каждое утро проникал первый луч солнца. Сегодня этот луч был предназначен ему, Кавинанту.

Шли минуты. Внезапно солнечный свет обрушился на его голову, как лезвие топора.

Ужас пронзил Кавинанта насквозь. В висках застучала кровь.

Луч коснулся его волос, лба и носа. Пока настволье лежало в предрассветных сумерках, в ушах Кавинанта звучал благовест. Солнце вставало в короне из коричневой мглы. Дыхание сухого жара овеяло его лицо.

– Проклятие, – прошептал он.

Когда яркий свет озарил его фигуру, ослепив на несколько мгновений, на Кавинанта посыпался град острой гальки. Десятки людей бросали в него камни.

Он зажмурился и мужественно терпел боль.

Когда каменный град иссяк, он открыл глаза и увидел, как к месту казни приближается гравелинга.

В руках она держала железный нож с узким и длинным лезвием. Темный металл зловеще поблескивал. Лицо женщины искажал истерический восторг, граничивший с помешательством.

В двадцати шагах от нее стоял Вейн. Деревенские жители опутали его крепкими лианами, но он, казалось, не осознавал, что связан. Юр-вайл вел себя так, словно просто пришел посмотреть, как умрет Кавинант.