Читаем без скачивания Раненая страна - Стивен Дональдсон

Она явилась перед ним не юной красавицей, а дряхлой старухой. Усталая душа Кавинанта зарыдала от жалости. Чего бы он сейчас ни отдал, чем бы только ни пожертвовал, чтобы исправить зло, которое когда-то причинил. Но он знал, что никакой поступок не избавит его от тяжелых угрызений совести.

Трелл, Этиаран и Лена. На их лицах он читал укор, и сердце его обливалось кровью. Этот же укор слышался в голосе Лены, когда она заговорила:

– Томас Кавинант, ты мучаешь себя сверх всякой меры. Если ты снова заснешь, Анделейн отведет от тебя руку смерти, но в этом случае ты потеряешь целый день. Возможно, твоя воля безгранична. Однако, наказывая себя так, ты поступаешь неразумно. Вставай! Ты должен поесть и отправиться в путь. Иди, пока хватит сил.

– Это правда, – строго добавила Этиаран. – Ты винишь себя в том, что случилось с твоими друзьями, но такое самобичевание не доведет до добра. И товарищам твоим не поможет. Неудачи, преследующие тебя, – тому доказательство. Бичуя себя, ты лишь пытаешься избежать заслуженного наказания судьбы. Это гордыня. Неверящий. Вставай и ешь.

Трелл молчал. Но его безмолвный взгляд был неодобрительным. Понимая, кто они и о чем говорят, Кавинант безропотно подчинился. Все его тело было охвачено болью, но он не посмел ослушаться Мертвых. У всех троих при жизни имелось множество причин ненавидеть его более, чем кого бы то ни было, но сейчас они пришли к нему на помощь. Подумав об этом, Кавинант почувствовал, как по его щекам заструились жаркие слезы.

Лена указала рукой на ближайший куст алианты, и тот озарился серебристым сиянием.

– Ешь каждую ягоду. Если откажешься, мы тебя заставим.

Кавинант послушно принялся искать в темноте спелые ягоды и глотать их. Насытившись, он воспрянул духом и двинулся в сторону Ревелстоуна, сопровождаемый безмолвным эскортом.

Поначалу каждый шаг давался ему с превеликим трудом. Но постепенно Кавинант осознал, насколько мудры были Мертвые в своей настойчивости. Его сердце билось все ровнее, боль при дыхании уменьшилась, мышцы стали упругими и послушными. Мертвые безмолвствовали, а Кавинант так оробел, что не смел заговорить с ними первым. Так, храня молчание, небольшая процессия двигалась по серебристой призрачной тропе вдоль границы Анделейна. Слезы Кавинанта давно высохли, но его душа еще долго рыдала от безутешной надсадной боли. Он знал, что ему никогда не избавиться от чувства вины перед Треллом, Этиаран и Леной. Никогда.

Перед рассветом Мертвые внезапно повернули в сторону Анделейна и покинули Кавинанта, не дав ему возможности поблагодарить их за помощь. Кавинант понял, почему они это сделали: наверное, ни одна обида не была для них злее, чем благодарность Неверящего. Поэтому он ничего не сказал на прощание, а стоял и смотрел, как они уходят, и сердце его полнилось благодарностью. Когда их серебристые фигуры растаяли вдали, он продолжил свой путь.

Рассветная свежесть и веселое бормотание ручья придали ему сил, и он, не снижая взятого темпа, бодро шагал вперед. За спиной его, словно тень, маячил неутомимый Вейн. Наступил третий день пустынного солнца. Кавинант провел его в пути, и сил у него не убавилось.

Вечером он сделал привал на холме под сенью старой ивы. Сжевав несколько ягод алианты и доев остатки хлеба, Кавинант сел, привалившись спиной к стволу, и стал осматривать окрестности. Перед ним раскинулась ночная равнина, которую он разглядывал машинально и уже почти без надежды. Лишь мысль о том, каково сейчас приходится его друзьям, не давала ему расслабляться.

Внезапно вдали блеснул огонек, и Кавинант вскочил, точно его подбросило.

Огонек погас так же внезапно, как и вспыхнул, но через минуту вновь появился и уже не исчезал. Несколько раз мигнув, свет стал ровным.

Костер горел на западе.

В темноте Кавинант не мог определить расстояние, но логика подсказывала ему, что он вряд ли найдет у костра своих друзей, поскольку за пять дней Всадник на Рысаке уехал намного дальше. Но он не колебался и, подав знак Вейну, стал спускаться с холма.

Волнение усиливалось с каждым шагом. Спустившись в лощину, он припустил бегом. Огонь быстро исчез за пригорком. Однако Кавинант цепко держал в уме направление. Он решительно бежал по равнине, выжженной Солнечным Ядом, словно спешил на встречу с собственной смертью.

Пробежав половину лиги, Кавинант снова заметил отблеск огня, который горел за холмом. Теперь стало ясно, что это полыхал большой костер. Взбираясь на склон, он вспомнил об осторожности и замедлил шаг. Последнюю часть подъема Кавинант преодолел ползком и, взобравшись на вершину, осторожно глянул вниз.

Да, это был костер.

Задержав дыхание, он осмотрел пространство, освещенное пламенем.

От вершины склон холма резко обрывался вниз, потом выравнивался и несколько сот футов шел полого. У подножия поверхность вновь круто поднималась вверх, образуя таким образом впадину, похожую на чашу.

В этой чаше горел яркий костер, но расстояние было слишком велико, чтобы Кавинант мог заметить какие-нибудь детали. Он лишь рассмотрел, что костер пылал на одном конце длинной кучи хвороста, которая тянулась от края до края углубления. Огонь постепенно приближался к центру чаши, и половина хвороста уже сгорела.

Вокруг костра было пусто. Кавинант не заметил никого, кто мог бы изготовить такое сооружение. А его сделали явно с какой-то целью. Кавинанта поразила тишина пустыни. Он не слышал даже потрескивания костра, и от этого ему становилось еще больше не по себе.

Внезапно из темноты выплыла какая-то фигура. Резко повернувшись к ней, Кавинант увидел Вейна, который стоял на вершине холма и явно не собирался прятаться.

– Идиот! – свирепо прошептал Кавинант. – Присядь, быстро!

Но Вейн не обратил на его приказ никакого внимания. Он тупо пялился на огонь с той самой двусмысленной улыбкой, которая появилась после расправы с жителями настволья и не исчезала с его лица во время всего путешествия по равнине. Кавинант схватил его за руку и дернул вниз, но Вейн не поддался.

– Черт бы тебя побрал, – прошептал Кавинант сквозь зубы. – Однажды меня убьют по твоей милости.

Когда он снова повернулся к огню, пламя заметно передвинулось к центру, и в углублении стало светлее. Внезапно Кавинант с ужасом увидел, что огонь приближается к горке хвороста, посреди которой виднелся высокий столб.

На столбе извивалась какая-то фигура – очевидно, жертва, которую хотели сжечь живьем. Кто-то, едва различимый в темноте, ожидал в ложбине мучительной смерти.

«Ад и кровь!” Кавинант инстинктивно почувствовал ловушку. Страх накатил на него парализующей волной. Но он не мог уйти и оставить в беде этого несчастного. И в то же время он не мог заставить себя приблизиться к жертве. Какие-то злодеи превратили отвратительное зрелище казни в западню. Неужели они ожидали его? Или кого-нибудь другого, столь же беззащитного и слабого, как их первая жертва? Кавинант заскрежетал зубами, мучительно пытаясь найти ответы на эти вопросы. Ему вспомнились слова Морэма: “Ничто не поможет тебе избежать его западни…»