Господи, как же ей хотелось верить ему! Чейз говорил так искренне, а в глазах его была такая мольба, что у Мэгги не хватило духу отказать ему.
– Хорошо, – с улыбкой проворила она. – Мы поженимся через две недели, если к тому времени я все еще буду тебе нужна.
– Да как же, черт побери, убедить тебя в том, что ты всегда мне нужна?!
– Не трудись понапрасну, лучше, чем моя память, этого никто не сделает.
– Да, но над ней я, к сожалению, не властен. Придется попробовать вновь заставить тебя полюбить меня, – лукаво подмигивая, проговорил он. – Начну, пожалуй с того, что все две недели буду ухаживать за тобой честь по чести. А сейчас мне надо идти, солнышко. Почему бы тебе не вздремнуть? Я скажу Чатагве, чтобы покормила Бет из бутылочки. Наша малышка уже такая большая, что ее можно не беспокоясь отнимать от груди, хотя ей это и не нравится. Мне бы тоже не понравилось, – поддразнил Чейз и вышел.
После ухода Мэгги, как и предлагал Чейз, осталась в постели, но сон не шел к ней. Она раздумывала над его словами, мучительно пытаясь припомнить хоть немногое из того, о чем он говорил ей. Ведь вспомнила же она роды, так почему остальное до сих пор «покрыто мраком»?
Мэгги закрыла глаза, сосредоточившись на единственном событии, которое всплыло в памяти. День родов стал медленно разворачиваться перед ней: схватки, сильный испуг, чья-то рука, держащая ее руку… И вдруг словно вспышка молнии озарила ее: рядом находился не Чейз! Мэгги не ясно видела лицо мужчины, который заботился о ней, но инстинктивно почувствовала, что это кто-то другой. Вот он наклоняется к ней, отирает лоб, нашептывает нежные, успокаивающие слова, и она слышит, как зовет его по имени. Скотт!
О Боже, так, значит, это все-таки правда?! Отец Бет – Скотт Гордон. Что же она такое сделала? Почему он бросил ее с грудным младенцем на руках? Мэгги постаралась вспомнить, что было дальше, но голова разболелась так сильно, что женщина сдалась и бессильно откинулась на подушку. Теперь ее занимал только один вопрос: что заставляет Чейза верить в то, что Бет его дочь? Неужели она намеренно солгала ему, чтобы женить на себе? Если так, то как ей вести себя? Продолжать игру или сказать правду? Мэгги зажмурилась, пытаясь отрешиться от всего, и неожиданно для себя крепко заснула.
Она проспала до вечера и спустилась в столовую только к ужину, так ничего и не решив. Чейз уже был там и, увидев Мэгги, церемонно взял ее под руку и заявил, что они поженятся через две недели. Все, кроме, разумеется, Вирджи, очень обрадовались, а Расти даже бурно зааплодировал. Потом сержант обещал ко дню свадьбы окончательно перебраться в новый дом.
– Во время медового месяца компания вам будет вовсе ни к чему, – ухмыляясь, проговорил он. – Так что ждите нас в гости не раньше чем через пару-тройку недель.
– Мы и Бет возьмем с собой, – добавила Кейт. – Малышка уже полюбила бутылочки с питательной смесью, и мы с Чатагвой сумеем прекрасно о ней позаботиться.
– Спасибо, но в этом нет необходимости, я… – начала Мэгги, но Чейз перебил ее.
– Чепуха, дорогая. Кейт не делает нам никакого одолжения. Сдается мне, она просто сама вдоволь хочет насладиться обществом нашей дочурки. Пожалуйста, доставь ей такое удовольствие. Кроме того, нам нужно побыть вдвоем.
Против доводов Чейза Мэгги нечего было возразить, и она оставила все как есть. Мысли ее были заняты другой проблемой. Она никак не могла найти в себе силы признаться Чейзу, что не он отец Бет. Чейз обожал малышку, и это чувство, похоже, было взаимным. Мэгги мучила совесть, но она продолжала молчать, ненавидя себя за малодушие. Ковбой говорил, что она отважная женщина, но, видимо, он сильно польстил ей.
Дни шли, а собственное прошлое по-прежнему оставалось для Мэгги «черной дырой». Она пыталась вспомнить хоть что-нибудь, но безуспешно. Память отказывала ей, и это очень угнетало женщину. А тут еще Вирджи постоянно бросала на нее косые взгляды, что, конечно, тоже не возвращало Мэгги душевного равновесия. «Какое, собственно, дело этой самоуверенной брюнетке до того, что я все-таки решила выйти за Чейза замуж?» – недоумевала она.
Хотя память так и не вернулась к Мэгги, она не могла не признать того, что раньше очень любила Чейза. Кем бы она не была и чем бы не занималась, голубоглазый ковбой прочно владел ее сердцем. Возможно, он полюбился ей с первой встречи, а скорее всего, даже с первого взгляда. Мэгги была уверена, что они смогут быть счастливы, даже если она ничего больше не вспомнит.
Однажды Чейз взял Мэгги с собой в город. Там они встретились со священником, обговорили все детали церемонии и отправились покупать свадебное платье. Мэгги больше всего понравилось белое, украшенное атласом и кружевами. Чейз от души одобрил ее выбор, добавив к нему туфли, чулки и нижние юбки. Он не жалел денег и, несмотря на протесты своей невесты, за один день истратил столько, сколько ранчо не приносило и за год. Бет тоже не была забыта. Количеству нарядов, купленных для малышки, позавидовала бы даже английская королева.
Справившись с делами, Чейз угостил Мэгги обедом в лучшем ресторане города. Празднуя помолвку, они пили французское шампанское, и это явилось чудесным завершением дня. Лучшего и желать было нечего, однако Мэгги ждал еще один сюрприз. Чейз, втайне от нее, приобрел права на местную газету, преподнеся это как свадебный подарок.
– Чейз! – укоризненно воскликнула она. – Это уж слишком! Я ведь все забыла и понятия не имею, как выпускается газета.
– Еще как имеешь, солнышко, и справишься с этим не хуже любого мужчины. Однажды ты все вспомнишь, вот увидишь.
– Ох, Чейз, – выдохнула Мэгги, и в глазах ее блеснули слезы. – Ты так добр ко мне, и я, кажется… люблю тебя.
– Ну, наверняка не больше, чем я тебя, – наклонясь к ней, прошептал Чейз.
По дороге домой они почти не разговаривали. Серебристый свет луны и мерцание звезд околдовали и заворожили их. Несколько раз Чейз останавливал повозку и целовал Мэгги так нежно, что ей хотелось, чтобы эта поездка никогда не кончалась.
По мнению обоих, они слишком скоро достигли ранчо и, въехав во двор, остановились у передней двери. Чейз выскочил из повозки первым, помог Мэгги сойти и понес свертки с покупками в дом. Все окна были темны, и Мэгги, тихо поднявшись по лестнице, предложила:
– Давай взглянем на Бет?
Малышку уже окончательно отняли от груди, и Мэгги очень недоставало их близости.
– Потеряв память, ты не потеряла материнского инстинкта, да, солнышко? – поддразнил Чейз, целуя ее в кончик носа.
Бет спокойно спала в своей колыбельке, рядом стоял любящий и любимый, да, да – любимый мужчина, и Мэгги весь мир казался прекрасным. Она была счастлива и уже не представляла себе, как раньше могла сомневаться в искренности Чейза.
