— Чухрай, дедушка, закрой-ка нас тут, в чулане, на полчаса, чтоб никто лишний сюда случайно не вломился, — вдруг изумила Арианта новая соратница.
— Он что, твой дедушка? — спросил мальчик.
— Нет, конечно, — засмеялась Мишна, — просто он мой человек.
— Как это? — растерялся Ари. — Ты что, его купила?
Мишна расхохоталась ещё веселее, — Сам ко мне пришёл! Ладно, когда-нибудь всё узнаешь. Лучше я расскажу тебе, что случилось вчера у князя.
— А ты и во дворец ходишь? В сам детинец, где светлый князь живёт?
— Глупый ты, мальчик. А кто же княгиням будет постели стелить, да бельё стирать? Кто им будет платья застёгивать, волосы причёсывать, щёки да глаза красить? А княжеские дети? А баня? А ткать да вязать?
— Так они это всё не сами делают? — сделал круглые глаза Ариант.
Мишна от смеха свалилась на тюфяк, потом вскочила, отряхнулась от блох, села на лавку, заменявшую мальчику стол и стул, долго хихикала.
— Ну, слушай, — наконец сказала она. — Господина Коттина сюда притащили дружинники с деревни Киснемы, прямо из корчмы, где он подрался с каким-то варягом. Вроде бы с ладожского отряда. Тот отряд стоит своим городком прямо за погостом — дескать, ждут гостей с товаром, сопровождать к Белому морю. Наши-то люди к ним уже попривыкли, пусть торгуют, раз подорожную платят. Говорят, такое соглашение меж нашим князем и варяжским конунгом имеется!
— А те варяги в город допускаются?
— Только их старшина. Потому они и стоят городком за погостом, что сюда их пускать не велено. Так вот, пока мешок Коттина валялся в прихожей, его, конечно, досмотрели. Потом господина повели к воеводе. После разговора Коттину вернули вещи. Воевода Чудес зачислил Коттина в дружину, спросил, где он купил такой меч. Господин Коттин ответил — нашёл в кургане древнего героя. Потом они долго шептались и золотой талер, что господин забрал у варяга, был «приобщён к делу». Ну, тут всё ясно…
— Не догадались?
— О ком? О господине? Да уж полгода минуло — о Коте ни слуху, ни духу. Если тебя потащат к князю или ещё к кому — притворись дурачком. Они и подумают, что Кот Баюн — это сказка. Только не переусердствуй — а то выгонят в лес, к Бабе Яге.
— Бабы Яги не бывает, я так думаю.
— Ага, не бывает. Еле ноги унесли!
— Как странно. Для меня он дядя Баюн, а для тебя — господин Коттин. Он в корчме не напился, случаем?
— Нет, конечно. Он специально подрался. Чтоб безболезненно проникнуть в город.
— Вот здорово! — прошептал Ари. — А как там Стефан, мой названый брат?
— У него всё хорошо, — рассеяно ответила Мишна, покраснела и поспешила на выход.
* * *
Мишна в сарафане, подпоясанном под грудью, в красной юбке поверх него, сидела на изящном стульчике и расчёсывала деревянным гребнем роскошные золотые волосы. В комнате было тепло, печи в детинце топил специальный человек — истопник. Мишна подозревала, что капризные княгини требовали топить и летом, в сырые промозглые дни. Город, однако.
В тесной комнате неведомо как помещались две широкие лавки с перинами, набитыми куриным пером, заправленные чёрными шерстяными одеялами. Вдоль стен до потолка стояли плетёные корзины и баулы с господским бельём — хозяйство, за которое отвечала старая Хава, занимающая одну из лавок. В таких же плетёных квадратных сундуках хранился и личный скарб — одежда, украшения и мелкие подарки. На стене висело большое бронзовое зеркало. Для того чтобы хоть что-то рассмотреть, зеркало постоянно полировали шерстяным клубком.
Мишна села на свою постель — вечерело, с улицы слышались крики мальчишек, в прозрачном фиолетовом небе висела Луна, от растаявшей земли нёсся мощный волнующий дух, будоражащий кровь. Весна. Девушка задумалась, потом размечталась, мысленно возвратилась в свой первый день в стольном граде Белозерске.
Уставшая и голодная девушка проснулась под мягким овчинным тулупом, в тёплом помещении, на лавке — не на хвойной подстилке у костра. Она долго лежала, зажмурив глаза и вспоминая вчерашнего пьяного стражника, не смея встать с постели, высунуться наружу — вот она я, здравствуй, народ! В комнате кто-то сопел, дышал, покашливал, здесь находилось явно более одного человека. Наконец, заскрипели деревянные лавки, люди зашептались, по дощатому полу прошлёпали босые ноги, зашелестели ночные рубахи.
Мишна решилась — откинула тулуп, села на лавке, опустив ноги на холодный пол. Только сейчас она заметила, что её платье — грязный и пропахший дымом, в многочисленных дырочках от искр, помятый и потасканный мешок. Девушка углядела в углу чугунок, рядом с ним кружку. Вода была холодная, чистая. Заглянув в котелок, Там оражались всклокоченные волосы, чумазое лицо, покрасневшие глаза. На такую грязнулю только пьяный страж и польстился! Но главное — она жива. После всех Фавнов, древних ведьм и Горынычей — она жива.
Раздались шаги, в комнату кто-то вошёл, остановился. Мишна провела по лицу мокрой ладонью и повернулась. Старушка — маленькая, седая. Когда-то была жгучей брюнеткой, редкость для этих краёв. На шее металлическая цепочка — символ рабства. Ах, золотая. Значит, домашняя рабыня, высокого полёта.
Старушка взглянула на Мишну острым взглядом, задумалась, что-то прошептала про себя. Потом быстро подошла, взяв девушку за руку, распахнула окно, чтобы утренний свет позволил лучше рассмотреть её черты. Долго изучала лицо девушки, затем чёрные глаза старушки зажглись, словно огонь, она вдруг обняла Мишну, прошептала:
— Меня зовут Хава, девушка. Кажется, я знаю, кто ты. А ты это знаешь?
Днём Хава повела Мишну в мыльню, где мылись сами княгини — в деревянных тазах, с мыльным корнем и травами, с заморскими мыльными шариками из королевства Франков, из города бога войны — Марселя. После мытья Мишна взглянула в зеркало и сама себя не узнала — такая стала гладкая и розовая! Хава сходила к Рогнеде, жене князя, о чём-то говорила с ней, вскоре принесла новую рубаху, сапожки с ноги самой княгини. С пояском из сундука Хавы вышло неплохо. Причёсанная, с подведёнными графитной палочкой глазами, с чуть подкрашенными свёклой щеками, Мишна предстала перед княгиней.
Рогнеда, уже не первой молодости женщина, окружённая тётками и племянницами, няньками и детьми, взглянула на Мишну, выслушала мнение приживалок — кивнула благосклонно — пусть послужит. Откуда — из Гранёнок? Значит свободная девушка, чёрной кости. Привёз купец Аникей? Откуда — не помнишь? Умер? Значит, доказательств рабского происхождения нет. Что скажет князь и княгини? Она, Рогнеда, тут за всем хозяйством следит. Людмила вот-вот родит, Светлана поёт, пляшет, да князя развлекает. Идите уже. Всё решено.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
