***
В доме имелось пару простенков-перегородок и что-то вроде спальни на втором этаже, но через просторные проходы и щели было прекрасно слышно сопение других членов семьи. Кроме родителей Яна, я отчетливо слышал дыхание еще четырех человек. Стало интересно, есть ли у моего нового подопечного братья и сёстры? Возможно, сейчас в доме находились представители и старшего поколения.
Гадать не имело смысла. Когда рассветет, всё станет известно. Я прикрыл глаза, но пекущие мозоли, ломота в спине и плечах и разбитые в кровь об острые камни мизинцы на ногах не давали уснуть. А магического "лечения" при мне уже не было. Я вспомнил о лечащем навыке, которым прежде обладала жрица Ризольда. Мне бы хоть что-то, чтобы унять неприятную, ноющую боль. Я тут же открыл духовное пространство и интерфейс с умениями. Само это действие отключило меня от болезненных ощущений и я вздохнул с облегчением. Так-так, что там нужно говорить, чтобы получить «чудо исцеления». На безрыбье и рак - рыба. Первым открылся просматриваемый последним раздел с характеристиками. Тут всё осталось, как прежде. Только цифры в скобках пропали. А вот в умениях я заметил значительные изменения.
Все относившиеся к жизни в теле Ризольды и временные навыки бесследно исчезли из списка. Все, кроме титулов и связанных с ними умений Видящих. Смена тела на них не повлияла. Я опять вспыхнул надеждой. Обладать способностью, разрушающей демонические печати – это же гарантированный, хоть и непостоянный источник доходов! Какие-то доходы можно обменять на полезные связи.
Фух! Пусть я и просел по всем фронтам, но уже есть один пункт, с которого можно заново начать двигаться к успеху. Нужно поспешить, и поскорее вернуться в город. По моей просьбе туда должны были свезти множество проклятых. Я не представлял, сколько существует пострадавших, но надеялся, что их найдутся десятки и даже сотни. Мне нужно уделить особое внимание развитию своей пассивной способности.
План на следующий день созрел быстро. Очень хотелось встретиться с Клариссой. Успокоить её, если она вообще сможет понять то, как я сейчас говорю. Похоже, я теперь автоматически говорю на языке Империи Тан, а если пытаюсь произнести что-то на русском, изо рта вылетает непонятная какофония звуков, которую я при большом желании повторить бы не смог. Какие-то коды этого мира неправильно срабатывали и вместо ожидаемых звуков получался свист, бульканье и щелчки.
Итак, завтра сразу рвану в город, чтобы встретиться с товарищем из Латора, и заодно с её помощью доберусь к проклятым. Клариссу всё еще считают «Великим целителем», а меня могут не подпустить к проклятым или не заплатят, считая проходимцем и попрошайкой. Взглянув на свой новый аватар в духовном пространстве, я опешил. Мой золотой ранг культивации никак не отображался на стеклянном манекене. Словно его и не было вовсе. Но целительница говорила…
Более того, у парня вообще отсутствовал духовный колодец и хоть какие-то меридианы. Мой сосуд души был намертво прибит к солнечному сплетению, и я не видел, чтобы он как-то взаимодействовал с остальными частями тела и легкими. Энергетические каналы, которые я считал данностью, оказывается, имелись далеко не у всех! И что мне нужно сделать, чтобы проложить от легких к сосуду души постоянно действующие магистрали? Без них, даже известная мне дыхательная техника будет бесполезна.
Это открытие стало настоящим шоком. Я не мог заснуть еще несколько часов, размышляя, будет ли какой-то полезный эффект от поглощения пилюль, если сейчас моё тело и сосуд души находятся сами по себе. По идее, что бы я ни делал в текущем состоянии моей энергетической системы, пользы для культивации не будет. Когда я, наконец, заснул, меня тут же стали будить к раннему завтраку. Как оказалось, пару часов я всё же поспал, но чувствовал вялость от недосыпа, что сделало меня рассеянным в первое время после пробуждения.
Присев на циновке, я первым делом осмотрел своё тело. Размотав лохмотья на ногах, я заметил, что сорвал вчера ноготь с мизинца левой ноги. На грязной ткани остались свежие пятна крови. Нужно было хорошенько вымыть палец, продезинфицировать и перемотать бинтом. За ночь неприятная ранка уже затянулась коркой и больше не кровила, но нужно было устранить угрозу заражения. В целом, ночной дискомфорт прошел, спина и плечи почти не болели. Надо было вымыться целиком и одеться, наконец, в чистую одежду. Однако, беднота убранства дома натолкнула меня на нехорошую мысль. А она вообще у меня имеется, эта чистая, сменная одежда?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
- Ян, сынок, иди скорее завтракать, а то Мин и Юйлань все съедят без тебя, - опять позвал меня к столу женский голос.
Пришло время познакомиться с семьей Жао Яна.
***
Вокруг общего, низенького стола в соседней комнате, являвшейся одновременно складом съестных припасов и кухней, собралось сразу шесть человек. Семейство Жао завтракало в тесноте, но выглядело вполне довольным.
Больше всего места у стола занимал тощий, сухонький, седовласый старец. Чтобы не догадываться, кто есть кто, я воспользовался предупреждением, которое целительница дала матушке Чуньхуа, и решил прилюдно заявить о беспамятстве.
- Простите, мать, отец, - опустившись на колени и поклонившись головой в пол, в лучших традициях проявления уважения по местным традициям, сказал я, - вчера я даже вас не признал. В моей памяти всё спуталось. Я не помню, кем был раньше и кто все эти люди.
Первой ко мне подскочила мать. За ней подоспел отец. Они подхватили меня под локти и помогли подняться на ноги.
- Сыночек, сыночек Ян, не падай духом, целительница нам уже сказала, что так и будет.
Отец Жао Нин, одобрительно потрепал шершавой ладонью по спине.
- Мам, какой он тебе сыночек? Скажите ему, наконец, что он нам не родной, - вдруг воскликнула молодая девушка за столом и надула губы.
- Юйлань, прикрой рот, - вдруг гаркнул отец, - Ян нам, как родной сын, после того, как мой брат пожертвовал жизнью, чтобы спасти всех нас из пожара.
- Этот Ян такой же дурак, как твой сводный брат! – вдруг повысил голос старик, - зачем он кинулся спасать внуков старейшины, когда этим должны были заниматься оплачиваемые нами охранники? Зачем отвлек на себя хищников? Чуть сам жизни не лишился! Рисковать можно, только если у тебя есть для этого силы, а в противном случае, это глупое бахвальство. Он подумал о любящих и беспокоящихся о нём людях, когда поступил так безрассудно? Нет! Он думал лишь о том, чтобы понравиться этой глупой и самовлюбленной внучке старейшины! Дурак и хвастун! Мой сын, чуть не умер, затаскивая тебя и мешки с рисом на эту проклятую гору.
- Отец! – воскликнул, оказавшийся пареньку даже не родным мужчина, и виновато глянул мне в глаза.
Да уж. Похоже, гиперопека родителей Яна выросла из вины перед его погибшим отцом. В таком случае другие мои "родственики" могут меня люто ненавидеть.
- Простите меня, я был дураком, но теперь я исправлюсь и буду умней, - на всякий случай извинился я, хотя до конца не понимал, чем поступок Жао Яна мог вызвать неодобрение старика.
Он действительно был героем. Спас детей, кого-то из младших родственников понравившейся ему девушки, пока охрана не подоспела. Обычный юношеский максимализм. Желание одобрения, мечта стать героем и проявление храбрости на грани безумия, которая вылилась в раннюю смерть. Старик мог быть недоволен лишь тем, что пришлось потратиться на лечение. Так и оказалось. Гнойник, назревший внутри главы семьи, вылился наружу. Из него поперло всё нехорошее, что накопилось, пока Жао Ян не создавал больших проблем.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
- Извинения мне не нужны! – заявил старик.
- Ян должен отработать потраченные на его лечение средства или сейчас же уйти. Из-за него мы должны целительнице четвертую часть всего нашего урожая риса, а старейшине сто лян и четыре сотни цзинь* телячьего мяса. (1 цзинь - 500 грамм)
Тут я понял, что далеко не все в семье рады моему выздоровлению, и вообще тому, что я остался жив.
