средний, шестой в очереди. Письма в вещмешке я нашёл и уже одно, довольно большое, отправил. Сообщил что был контужен, потерял память, восстановить не получилось. Возможно комиссуют. Попросил описать что те про меня знают. Пока жду ответа. Это пока всё. Настораживает прибытие генералов, больше похоже на смотр войск перед какими делами. Надеюсь я ошибаюсь, но честно признаюсь, надежды мало. А пока закончил с обедом. Да, чай мы первым выпили. А он остывает пока пищу принимаем. Так что закончили с кашей, и понесли к землянке, там воду горячую кипятят, мыть посуду. Каждый в корыте свою мыл, отряхнули и к танку. Обычное дело. При этом мы постоянно настороже были, финские диверсанты тут работают с огоньком. Недавно в соседней роте в землянку проникли, сняв часового, и всех там вырезали, а жуткие рассказы как те раненых и медиков вырезают, в нашей дивизии такого не было, ходили активно по фронту. Так что мы особо финнов в плен не брали. Да и руки поднимать те не особо старались.
Прибрав посуду в танк, я бойцов пока оставил внутри, те закрылись, Степан сел на место командира и округу обозревал, а сам к интенданту побежал. Не ротному старшине, у этого снега зимой не допросишься. А мне хранилище пополнять надо, не хочу с голым задом оказаться в окружении без всего. Вон из вооружения танка забрал пять «лимонок». В штат десять входит. Спишу сегодня как потраченные. У меня кроме «Нагана» ничего нет. В принципе финны всем обеспечат, но когда заработает опция «Повелитель големов», а не сейчас. Тогда да, я тут наведу шороха, даже с одним пока големом и небольшим временем использования. Мне этого вполне хватит. Только что-то иметь уже сейчас хочется. У землянки интенданта стояла и тарахтела крытая «полуторка», чуть заметённая снегом, задний борт открыт, из кузова высыпались туши мороженной рыбы. Некоторые в метр длиной. Я поднял одну осмотрел, и бросил обратно, направившись к землянке, и никто не видел, что четыре тушки я убрал в хранилище. Там сиг был, рыба редкая, жирная и вкусная. Именно сиги убрал. Остальное это треска в основном. Тут я замер. На самом деле, а где все? Осмотревшись, я рассмотрел следы ползущего человека, и тут же в моей руке появился «Наган», и я выстрелил в воздух. В меня тут же, из появившейся щели дверцы землянки, полетел нож. Я даже дёрнуться не успел, мощный бросок, но защита отбила. Дважды я выстрелил в щель, явно поразив метателя. Тут метров десять всего, а я отличный стрелок. Нож отлетел, я приметил где тот в снег зарылся. Подберу, пригодится. А то кроме перочинного ничего нет.
Не думайте, что сразу тревога поднялась, тут передовая, до ней полтора километра, часто стреляют, просто рассмотрели меня с оружием в руках, я держал дверь в землянку на прицеле, вот тревога и поднялась. Ко мне побежали. К счастью, среди командиров рассмотрел начальника разведки полка, которого мы усиливали, общались пару раз, знали друг друга, ему и доложил, что видел и что достал одного выстрелом, ранил или убил. Пока тот с финнами в переговоры вступал, а те отвечали, я поискал и нашёл нож. А у него на лезвии у рукоятки кровь, свежая. Подойдя к капитану, показал нож и кровь. Мне такое не надо. Так что тот забрал. Похоже финны уже убили кого-то из наших. А так те торговались. Нет, не за сдачу, а чтобы их выпустили, те прикрываясь телами интенданта и двух бойцов уйдут, и вернут заложников в целостности и в здоровье. А капитан предлагал сдаться. Финны знали, мы диверсантов пленными не берём, вот и шли споры. А заметив комполка и своего ротного в его свите, я поспешил смыться. А я не имею разрешения покидать передовую, в самоволке был, так что утёк по-быстрому и вскоре заняв нагретое Степаном сиденье, стал поглядывать, что вокруг происходит. Движения не наблюдаю. Побыстрее бы управление големами начало работать. Со сканером, что в них встроены, бить финнов было бы в разы лучше и легче.
Так время и покатились, день за днём, пока одна неделя не пролетела, вторая пошла. До Нового года три дня, и Двадцать Восьмого декабря, пронёсся слух, единственную дорогу снабжения, перерезали, нас окружили. Тыловые гарнизоны с запасами захвачены. То есть, по сути мы действительно в окружении. Эту дорогу я знал, не раз сопровождал обозы и колонны к складам, и сам видел какое шаткое положение занимает дивизия и легкотанковая бригада, которую придали дивизии. Водил, отбивая не редкие нападения финских лыжников. Те обстрелы выли. А ведь надвигаются морозы. До этого так, их особо и не было, градусов двадцать и двадцать пять. А там до сорока ударят. Мы ждали зимнюю униформу, вроде её уже выслали, но получить не успели, нас отрезали. Да, дело плохо. Что ещё меня слегка пугало, опция управления големами пока так и не заработала. Жду. А что ещё остаётся делать? Только ждать.
За эти дни, пока мы не узнали об окружении, я старался пополнить хранилище. Оружие, боеприпасы и продовольствие. Про самолёт помнил, но его лётом сорокового добуду. Уйду через границу к немцам, големы это позволят сделать тихо, там с какого аэродрома и уведу, получив подвижность. Сейчас мне он просто не нужен. Поэтому не имеет смысла держать хранилище пустое. Интендант тогда был убит, его сразу зарезали, а пытались выдать что нет, но командиры голос не опознали. Финнов тогда уничтожили, гранату внутрь и добили штыками. Капитан ругался, для допроса никого не было, но бойцы на тех слишком злы были, как я их понимаю, сам зол и в плен не беру. Другой интендант прибыл, с ним и договорился, через него получил пол ящика рыбных консервов, почему-то их больше всего присылали, две печки сухарей и пачку чёрного чая. Это пока всё. Из оружия, танковый пулемёт, сошки закрепил, двадцать пять дисков с патронами. Снял всё с разбитого танка. Сто восемь снарядов к сорокапятке, осколочные. Повезло добыть новенькую «СВТ-38», боец сменял на винтовку «Мосина», для него «СВТ» слишком сложная была. Два цинка с патронами к ней. Винтовка «Мосина» с оптикой. Три «ТТ», два «Нагана» и «Маузер». Это пока вся добыча, патронами к ним тоже озаботился, пару ножей нашёл, один хороший, охотничий. Второй похуже. Для готовки пойдёт. А бои шли, тревога стояла над позициями, бойцы нервничали, но сдаваться никто и не думал. Тем более дивизия продолжала наступать. Мелькнул Новый Год, урезали
