Мрак, не чинясь, зычно высморкался в два пальца. Рест украдкой воспользовался страничкой из конспекта по магии, а вот более воспитанному Вересу приходилось туго. В конце концов я ехидно предложила ему отойти по этой интимной надобности во-о-он в те кустики, заставив колдуна плюнуть на приличия и повторить за драконом, в сердцах бросив:
— Шел, такта у тебя не больше, чем у...
— Оборотня? — невозмутимо закончила я, отбирая платок у Вирры, которой показалось, что наш коник тоже как-то подозрительно посапывает.
— Брось, Верес, — вмешался Мрак. — Что с нее, злобной твари, возьмешь!
— Я не злобная, — с достоинством поправила я. — Я хищная. А иногда бываю голодной. Только и всего.
— Однако остальных голодных хищников люди почему-то так не ненавидят, — с издевкой заметил колдун. Надо же, действительно обиделся!
— Верес, не смеши, — оскалилась я отнюдь не в веселой усмешке. — Люди всегда найдут повод для ненависти — скажем, собственную глупость или зависть.
— Было бы чему завидовать.
— Ну почему же? А кому не хотелось бы, скажем, напакостить обсчитавшему тебя купцу, впотьмах задрав его любимую корову, или подстеречь в лесу заклятого врага и перегрызть ему горло, зная, что ничего тебе за это не будет — пусть сначала узнают и поймают?! Прожить не восемьдесят лет, а двести, ничем не болея и не боясь выходить ночью на улицу — это от тебя пусть все шарахаются?!
— Тебя послушать, так все люди только и мечтают стать оборотнями, — иронично поддел Верес. — А тебе не приходило в голову, что они просто боятся кровожадной твари, которая скрывается где-то среди них и в любой момент может сбросить овечью шкуру?
— Это тоже, — не стала спорить я. — Но признайся — и я ведь не так уж не права. Кстати, у вас, магов, та же проблема: люди терпеть не могут отличающихся от основной толпы. Особенно в лучшую сторону.
Колдун промолчал. Зато Рест решил воспользоваться моим философским настроением, под прикрытием мастера задав давно интересующий его вопрос:
— А это... очень больно?
— Хм?
— Превращение. Ну, хвост, уши и всё такое...
— То есть тебя интересует, что чувствует человек, когда его сминают, выворачивают наизнанку и шпигуют шерстью? — уточнила я. — Или зверь, когда всё это происходит в обратном порядке?
И на кой он с такой впечатлительностью в маги суется?
— Зачем ты тогда это делаешь? — А это уже снова Верес. Глянь ты, тоже интересно стало — щенок-то временно не способен продолжать «милую беседу»: и память хорошая, и воображение.
Я сощурилась на низкое солнце, подбирая слова. Дивное время — зима. Морозное, жестокое, но — волшебное. Не понимаю, почему эльфы с дриадами себя его лишают — вместе с хрустальной тишиной заснеженных полей, небом, процеженным метелями до прозрачной синевы, белым кружевом ветвей и запахом мерзлой хвои. Это днем. А уж ночью...
— Мы, женщины, привыкли расплачиваться болью. За становление девушкой, женой, матерью... зверем. И, если согласны с этой ценой, значит, считаем ее достойной товара. Кому-то эта способность кажется проклятием. Для кого-то — это возможность выпустить на волю свои самые потаенные желания. Неправда, что после превращения оборотень теряет голову и кусает подвернувшихся людишек во все заинтриговавшие его места. Другое дело, если он хочет ее потерять...
— А для тебя?
...Селяне называют зиму «волчьим временем»...
Они даже не подозревают, насколько они правы.
Это...
...время тьмы, воя и стаи...
Сплотиться, чтобы выжить — трескучими морозами, долгими ночами, верстами погони за добычей... или остаться в окровавленном снегу ради выживания остальных.
...время любви...
Выжить, чтобы выбрать. Не самого красивого, но самого надежного. Кому без стыда покорится сильная и без опаски доверится слабая. Кто продолжит тебя и продолжится в тебе.
...время истины...
Кто ты?
Спокойная жизнь в маленьком уютном домике. Примерная дочь, жена, мать, соседка, работница и прихожанка, уверенная в завтрашнем дне, — да и с чего бы ему отличаться от вчерашнего?
День за днем, ночь за ночью ты убеждаешь себя, что это то, о чем ты всегда мечтала... и порой тебе это даже удается.
Но однажды, манящими зимними сумерками вглядевшись заснеженный лес, ты услышишь, как взвоет в твоей душе дикая волчица с тоскливыми глазами.
И не сможешь ее заглушить...
— Не хочешь отвечать? — выждав пару минут, напомнил Верес.
— Я не знаю, что тебе ответить. Я — оборотень, и всё тут. Я не представляю себя иной.
Колдун неопределенно хмыкнул. Понял? Отложил расспросы до другого раза? Или давно уже всё для себя решил а разговор поддержал просто от нечего делать?
Я отвела взгляд от горизонта и тряхнула головой, возвращаясь к реальности.
— Верес, расскажи мне про Ковен.
— Что именно? — без особого воодушевления отозвался колдун.
— Вообще. Что он собой представляет и кто такие вольные чародеи, упомянутые твоим дружком-эльфом.
— Однокурсником, — машинально поправил Верес. — Дружба у эльфов — понятие абстрактное. Есть любовь, сотрудничество и узы крови, а чтобы за кого-то в огонь и воду — не дождетесь. Хотя порой они способны на такие непредсказуемые поступки, что только диву даешься.
— Ты мне клыки не заговаривай, давай про Ковен! — Верес уныло потеребил кольцо намотанного на рукавицу повода.
— Это межрасовая организация, объединяющая чародеев всех профилей. В трудной ситуации каждый из них может рассчитывать на поддержку Ковена — до определенного предела, разумеется, — мрачно уточнил Верес, — взамен ежегодно отчисляя ему часть гонораров. Обычно процентов десять, но большинство членов виртуозно увиливают от этой пошлины, прикидываясь безработными или бескорыстными. Особенно трудно уследить за странствующими магами-практиками — не приставишь же наблюдателя к каждому селению из пяти дворов!
— А Совет Ковена?
— Собрание тринадцати лучших архимагов. На настоящий момент семеро из них служат при королевских дворах, остальные ведут ни от кого не зависящий образ жизни — кто странствует, берясь только за те дела, которые им нравятся, кто совершенствует магическое искусство, обложившись древними манускриптами, Некоторые из них, кстати, не беднее короля — ни по деньгам, ни по землям. Их-то и называют вольными чародеями. Так что Ковен традиционно делится на две партии — придворные стоят за стабильность и минимальное вмешательство в жизнь простого народа, вольных же так и тянет что-нибудь замутить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
