ниже высоких степей Мачадодорпа и Белфаста и связанной с ними Крокодиловыми водопадами, спрятанными глубоко в тропическом лесу, окружающем низкий вельд. Место показалось мне идеальным благодаря своей красоте, уединенности, богатой почве и достаточному количеству воды для того, чтобы стать домом для общины в несколько сотен семей. Я посоветовал купить землю, если Торнберна удовлетворит то, что верхние фермы в высоком вельде окупят его расходы.
Я не мог остаться надолго, так как должен был выполнить большую работу для Powell Duffiyn, и хотел сделать ее хорошо. Мне крайне повезло, и за десять дней я собрал необходимую информацию и осмотрел достаточное количество угольных шахт и предприятий химической промышленности Трансвааля и Оранского Свободного Государства, чтобы составить себе представление о том, что должно быть сделано.
До отъезда из Англии я написал премьер-министру Союза, фельдмаршалу Жану Сматсу, с которым я познакомился ровно тридцать лет назад в колледже в Кембридже, где он когда-то учился, а я поправлялся после ранения, будучи гостем главы колледжа. Он пригласил меня в гости. Я не хотел упускать такой шанс, поэтому полетел в Кейптаун как только понял, что могу рассказать ему о перспективах развития угольной промышленности. Я созвонился с его секретарем и был приглашен на следующее утро. Я оставил сигнальный экземпляр моей книги «Кризис в делах человеческих», который мои издатели прислали мне специально для подобных целей.
Я слышал, что Сматс был весьма низкого мнения о тех, кто не смог пешком взобраться на Гору-Стол, я взялся за это, предполагая, что дорога вряд ли будет более трудной, чем Пен-и-Гроес, ведущая к вершине Сноудона. Я выбрал подъем по солнечной стороне горы, обращенной к Бэй. Был жаркий солнечный день, и, оказалось, я даже не мог себе представить, насколько тяжелым может оказаться подъем. За пять часов я прорвался к вершине, взглянул на юг, туда, где была Антарктида, и спустился вниз, совершенно измученный, но подъем того стоил.
Сматс вернул мне книгу, сказав, что за ночь прочел ее. Он заметил: «Я совершенно согласен с вами, что мы сейчас переживаем великий кризис, и в общем я согласен с вашей теорией эпох. Но я не могу согласиться с вашим пессимистическим отношением к человеческой природе, процесс интеграции продолжается, несмотря на все противоположные свидетельства. Теперь рассказывайте, зачем вы приехали в Южную Африку».
Я ответил, что занимаюсь угольными исследованиями и что Powell Duffiyn послала меня для изучения возможных объектов для вложения денег. Я заметил, что, согласно моим сведениям, южноафриканские промышленники недооценивают возможности Трансвааля». Добыча золота поглотила все их внимание, и они не осознают, что в их руках находится самый дешевый в мире источник энергии. В течение по меньшей мере полувека Южная Африка может вырабатывать самый дешевый уголь благодаря его обширным и поверхностным залежам и имеющемуся у них подходящему оборудованию. Все, что делает Канада на Ниагарском водопаде, в Южной Африке можно сделать дешевле. Постройте карибскую дамбу и вложения капитала станут столь велики, что мощь Замбии не сможет противостоять Трансваалю. Южная Африка станет величайшим центром электрохимической промышленности в мире». Сматс перебил меня со словами: «То, что вы рассказываете мне, весьма ценно и интересно, кое-что для меня внове. Я хочу, чтобы вы рассказали об этом Хофмайеру. Это мой финансовый министр. Скоро я ухожу в отставку, но он остается и может воплотить в жизнь все эти проекты. Все, что мне остается, — дать им свое благословение».
Я принял это за намек и заговорил о своих личных мотивах, побудивших меня приехать, и, ссылаясь на свою книгу, сказал: «Я убежден, что надвигается великая опасность, от которой погибнет европейская цивилизация. Я с группой в двести человек хотел основать колонию в уединенной долине в Африке, где мы могли бы выжить и вернуться обратно после бури».
Сматс задал мне несколько вопросов и затем очень серьезно сказал: «Мой долг способствовать эмиграции, особенно из Англии, и я так и поступаю. Но вы и ваши друзья не обычные эмигранты. Мне кажется, вы неверно оцениваете ситуацию в мире. Вы полагаете, что в случае гибели европейской цивилизации что-то удастся сохранить. Я так не думаю. Европа является и будет, по крайней мере еще в течение столетия, средоточием надежд всего человечества. В Европе, включая и Британские острова, возникла древняя и очень стабильная цивилизация. Нигде в мире нет ничего подобного.
Недавно я был в Сан-Франциско, подписывал там Хартию Объединенных Наций. Начало положено превосходное, во многом более прогрессивное, чем Лига Наций, но и она не спасет мир от гибели. Только Европа может спасти мир. Какой толк переезжать в Южную Африку? Эта страна-младенец. Мы даже не начали расти. Все проблемы еще впереди. Еще сотни лет в Южной Африке не будет культуры. То же самое можно сказать и о Соединенных Штатах. Наиболее глубокое и горькое впечатление, которое я получил в результате моей поездки в Америку, касалось незрелости этой страны. Они стали мощнейшей державой в мире и вовлечены в мировую борьбу за власть. Но они еще не выросли для такой задачи, и в этом таится огромная опасность. Кризис в человеческих делах, на мой взгляд, состоит в том, что человечество прежде времени получило силы, которыми не может мудро распорядиться. Но эту проблему нельзя разрешить, спасаясь от нее бегством. Если вы чуть лучше, чем остальные, разбираетесь в проблеме, ваше место дома. Возвращайтесь и проповедуйте важность вашего европейского наследия».
В практическом аспекте его совет совпадал с тем, что мне было передано в Найроби, но основания там были очень личными и внутренними, а здесь — политическими и общими. Я рассказал ему, как участвовал в нескольких мирных конференциях и слышал такие же речи Брайанда. Это было двадцать восемь лет назад, с тех пор Брайанда погубили его же взгляды. Сматс печально ответил: «Так и меня погубят мои взгляды. Но сейчас в Европе появились люди, и люди влиятельные, которые так же, как и я, считают, что мы должны направить все наши усилия на спасение Европейской культуры. Это возможно только в том случае, если мы сохраним политическую независимость Европы».
В этот момент вошел секретарь и сказал, что он уже полчаса, как опаздывает на встречу. Сматс повернулся ко мне и добродушно усмехнулся: «Видите, как вы меня заинтересовали. Отправляйтесь к Хофмайеру и расскажите ему об угле. Здесь мы хоть что-нибудь сможем сделать».
Хофмайер тут же принял меня и долго слушал мой подробный доклад. Он задал мне несколько неожиданных вопросов, касающихся качества и цен. Я очень быстро считаю в уме
