– Дело не в том, – сказала она, пытаясь выдернуть руку, чтобы вытереть навернувшиеся на глаза слезы.
Но он не отпустил ее.
– Тогда в чем?
– Колин, ты тоже будешь уничтожен, – прошептала она.
– Мне все равно.
Пенелопа недоверчиво уставилась на него. Как он может так легко, так небрежно говорить о том, что изменит всю его жизнь, изменит настолько, что невозможно даже вообразить?
– Пенелопа, – произнес он с такой настойчивостью, что ее сердце сжалось, – это единственный выход. Либо мы расскажем всем правду, либо Крессида…
– Мы могли бы заплатить ей, – прошептала она.
– Ты действительно этого хочешь? – спросил Колин. – Отдать ей все деньги, которые ты заработала тяжким трудом? С таким же успехом ты могла позволить ей изображать из себя леди Уистлдаун.
– Я не могу допустить этого, – сказала она. – Не думаю, что ты понимаешь, что значит быть парией в обществе.
– Д ты понимаешь? – воскликнул он.
– Лучше, чем ты!
– Пенелопа…
– Ты пытаешься сделать вид, будто это не имеет значения, но я знаю, что ты чувствуешь на самом деле. Ты ужасно рассердился, когда я опубликовала ту последнюю заметку. А все потому, что считал это слишком рискованным.
– И как выяснилось, я был прав, – не удержался Колин.
– Вот видишь? – отозвалась Пенелопа с жаром. – Видишь? Ты до сих пор сердишься на меня из-за этого!
Колин испустил долгий вздох. Разговор развивался не так, как он надеялся. Он никак не ожидал, что она станет бросать ему в лицо те самые доводы, которые он приводил ранее, настаивая на том, чтобы ее тайна осталась нераскрытой.
– Если бы ты не опубликовала ту заметку, – сказал он, – мы бы не оказались в нынешнем положении, но теперь бессмысленно пререкаться на эту тему, тебе не кажется?
– Колин, – прошептала она. – Если ты расскажешь всем, что я леди Уистлдаун и общество отреагирует так, как мы ожидаем, ты никогда не увидишь свои дневники опубликованными.
Сердце Колина замерло.
Потому что он наконец понял.
Пенелопа не раз говорила, что любит его, и доказывала свою любовь всеми возможными способами. Но никогда раньше это не было настолько очевидно, настолько искренне и неприкрыто.
Все это время, пока она упрашивала его не делать объявление, – она старалась ради него.
Колин проглотил застрявший в горле ком, не в силах заговорить, не в силах даже вздохнуть.
Пенелопа коснулась его руки, ее глаза умоляли, щеки были мокрыми от слез.
– Я никогда не прощу себе, – сказала она, – если разрушу твои мечты.
– Я ни о чем не мечтал, пока ты не заговорила об этом, – возразил Колин.
– Ты не хочешь печатать свои дневники? – Пенелопа нахмурилась. – Ты делаешь это ради меня?
– Хочу, – сказал он, потому что она заслуживала того, чтобы он был с ней честен до конца. – Очень хочу. Это моя мечта. Но эту мечту подарила мне ты.
– Это не значит, что я могу забрать ее назад.
– Этого не случится.
– Случится, если…
– Нет, – решительно произнес он. – А что касается публикации моей книги… Это не идет ни в какое сравнение с моей настоящей мечтой – прожить всю жизнь рядом с тобой.
– Так и будет, – мягко сказала она.
– Знаю, – улыбнулся Колин. В его глазах сверкнул вызов. – Так что же мы теряем?
– Возможно, больше, чем можем себе представить.
– А возможно, меньше, – возразил он. – Не забывай, что я Бриджертон. И ты тоже. В этом городе мы пользуемся кое-каким влиянием.
Ее глаза расширились.
– Что ты имеешь в виду?
Он скромно пожал плечами.
– Энтони готов оказать тебе полную поддержку.
– Ты рассказал Энтони? – ахнула Пенелопа.
– Пришлось. Он глава семьи. К тому же на свете найдется не много людей, кто посмел бы пересечь ему дорогу.
– О, – Пенелопа прикусила нижнюю губу, осмысливая услышанное, – и как он отреагировал?
– Удивился.
– Могу себе представить.
– Но, в общем, был доволен.
Ее лицо осветилось.
– Правда?
– Ему показалось забавным, что тебе удавалось хранить свою тайну так долго. Он сказал, что это достойно восхищения и что ему не терпится поделиться с Кейт.
Пенелопа медленно кивнула.
– Теперь уж точно придется сделать объявление. Тайны больше нет.
– Энтони не стал бы болтать, если бы я его попросил, – возразил Колин. – Это никак не связано с тем, что я хочу рассказать всем правду.
Она молча ждала, не сводя с него настороженного взгляда.
– А правда в том, – сказал Колин, взяв ее за руку и притянув к себе, – что я горжусь тобой.
Пенелопа почувствовала, что улыбается, хотя всего лишь секунду назад она и вообразить не могла, что будет снова улыбаться.
Он склонил голову, так что их носы соприкоснулись.
– Я хочу, чтобы все знали, как я горжусь тобой. Когда я сделаю свое объявление, во всем Лондоне не останется человека, который не отдал бы должного твоему уму.
– И тем не менее многие могут возненавидеть меня, – заметила Пенелопа.
– Могут, – согласился он, – но это будет их проблема, а не наша.
– О, Колин, – вздохнула она. – Я обожаю тебя. И это так прекрасно.
Он усмехнулся:
– Знаю.
– Нет, правда. Конечно, я любила тебя и раньше, но это совсем не то, что я чувствую сейчас.
– Отлично, – сказал Колин с собственническим блеском в глазах, – мне это нравится. А теперь пойдем.
– Куда?
– Сюда, – сказал он, распахнув дверь.
К изумлению Пенелопы, они оказались на небольшом балкончике, выходившем в бальный зал.
– О Боже, – ахнула она, пытаясь затащить его назад, в темноту комнаты, пока никто не обратил на них внимания.
Колин осуждающе цокнул языком.
– Смелее, любовь моя.
– А мы не могли бы сообщить это через газету? – отчаянно прошептала она. – Или просто рассказать кому-нибудь и дать слухам распространиться?
– Нет ничего лучше впечатляющего жеста, чтобы добиться нужного эффекта.
Пенелопа судорожно сглотнула. Да уж, трудно представить себе более впечатляющий жест.
– Я не очень-то умею быть в центре внимания, – сказала она, пытаясь вспомнить, как дышать в нормальном ритме.
Колин сжал ее руку.
– Зато я умею. Не волнуйся. – Он прошелся взглядом по толпе внизу, пока не встретился глазами с хозяином дома, герцогом Гастингсом, приходившимся ему шурином. По кивку Колина герцог двинулся к помосту для оркестра.
– Саймон знает? – ахнула Пенелопа.
– Я рассказал ему, когда приехал, – рассеянно отозвался Колин. – Откуда, по-твоему, я узнал, как добраться до комнаты с балконом?
И тут произошла удивительная вещь. Словно ниоткуда появился целый отряд лакеев и принялся раздавать гостям высокие бокалы с шампанским.
