Да и какая разница?
— Кипи! Кипи! Гори! Гори! — закричал Креол, концентрируясь только на объекте, не видя и не слыша ничего другого. — Утук Хул Та Ардата!
Доспех Света стремительно слабел, рассеивался. В любой миг Тьма могла прорваться к живому телу и превратить Креола… во что-нибудь. Скорее всего, в пепел или вонючую слизь. Однако иные после этого ухитряются выжить — и Мардук великий, сколь кошмарна такая жизнь!
Вот и последнее слово заклинания. Саккакх уже ничего не говорил — только бессвязно выл. Противодемонические цепи обессилили его, обездвижили. Время от времени наружу прорывался Трой — и Креол слышал грязные ругательства.
— Именем Мардука! — скандировал Креол. — Именем Пятидесяти его Имен! Изгоняю тебя! Изгоняю из этого тела! Изгоняю из этого мира!
— Но твою наложницу я все-таки убил, дядюшка! — безумно захохотал Трой. — Дважды! Дважды!! Два-а-ажды-ы-ы!!!
— И я должен был убить тебя уже после первого раза!!! — проревел Креол, всем телом наваливаясь на посох.
После этого Доспех Света вспыхнул в последний раз и погас.
Креол почувствовал, как меркнет сознание.
ГЛАВА 26
В этот день Торай Жизнь, как и во все предыдущие, работал в госпитале. С тех пор как владыка Креол отбыл в Лэнг, ему приходилось особенно трудно. Пациентов меньше не становилось, а вот изрядную часть персонала у него отняли. Не говоря уж о тех, кто погиб во время иххарийской бойни.
От Мурока помощи ждать не приходилось. Этот жизнерадостный старичок редко снисходил до страждущих и болящих. Он был всецело поглощен каким-то новым гомункулом — громадным комком меха, способным летать безо всяких крыльев.
— Вы уверены, что я ничем не больна, повелитель? — с тревогой спросила сидящая на стуле пациентка.
— Вы здоровы, — коротко ответил Торай. — Одевайтесь.
Эта девица являлась к нему на прием уже в четвертый раз.
Всегда жаловалась на сильные боли в груди и настаивала на пальпации. Тораю хватало беглого взгляда на ауру, чтобы выдать безошибочный диагноз, но пациентка почему-то оставалась недовольна.
Потом Торая вызвали устранять последствия массовой драки. Даже не драки — побоища. На площади Святого Духа (бывшей Черного Козла) столкнулись два старых однополчанина, из ветеранов каридошской кампании. Встрече они поначалу обрадовались, облобызались, разговорились, но были неприятно удивлены расхождением в политических взглядах. Один оказался убежденным креоловцем, считавшим смену строя несомненным благом. Другой не мог слышать о проклятых оккупантах и не желал видеть на Серой Земле кого-либо, кроме серых.
Поскольку оба были уже изрядно под хмельком, беседа быстро переросла в спор, спор — в ссору, а ссора — в драку. Очень шумную и безобразную драку. У обоих нашлись сторонники, многие пожелали вмешаться, так что совсем скоро дело дошло до кровопролития.
И теперь Тораю Жизнь приходится латать этих вздорных баранов.
Политика. Алкоголь. Торай ненавидел и то и другое.
Особенно политику. Против алкоголя он ничего не имел — пусть себе плещется в бутылке.
Главное, чтобы никто не пытался его пить.
Торай равнодушно посмотрел на очередного воющего громилу. Вывих бедра. Такими мелкими травмами должны заниматься медсестры.
— Успокойтесь, — холодно произнес целитель, ощупывая распухшую ногу.
— Чо ты!.. — прогундел пьяница. — Ты… ты того!.. пусти!..
Торай закатил глаза, поднял пациента, как соломенную куклу, и легонько встряхнул. Двумя быстрыми движениями он вправил бедро, влил в поврежденный участок толику праны и брезгливо вымыл руки.
— Следующий! — крикнул Торай.
И тут перед ним появился колдовской мираж. Иллюзорный двойник Гвена Зануды сбивчиво выкрикнул:
— Повелитель Торай, прошу вас немедленно прибыть в Цитадель!.. Повелитель Торай!..
— Кто болен? — коротко спросил Торай.
За чем-либо иным его с такой срочностью вызвать не могли.
— Болен?.. — нервно хохотнул Гвен. — Никто не болен, совершенно никто!.. Повелитель Торай, повелительница Ванесса убита!
— Вызывайте Мурока, если еще не вызвали, — приказал Торай. — Я иду.
Не тратя зря времени, он вышагнул прямо в окно кабинета. Приземлившись на растрескавшийся асфальт, колдун ринулся вперед, на бегу срывая плащ. Тот имел досадную привычку путаться в ногах, когда Торай спешил по срочному вызову.
По дороге он мчался быстрее рокушского рысака, перепрыгивал через двух- и даже трехэтажные здания. Но все же Мурок прибыл раньше него — и Торая встретил его опустошенный взгляд.
Ванесса Ли лежала без кровинки в лице. Диагноз ясно читался уже по ауре — смерть. Вторая в Совете Двенадцати была полностью, необратимо мертва.
— Никогда раньше не сталкивался с таким заклинанием, — тихо произнес Мурок, приподнимая веко Ванессы. — Это тело… больше не способно пребывать в живом состоянии. Не осталось ни капли праны. Все астральные нити оборваны. Здесь мы бессильны.
— Я все-таки попытаюсь, — засучил рукава Торай.
— Пытайся, но твои усилия пропадут даром.
Вокруг толпились слуги, стража, придворные. Кто-то не скрываясь плакал — повелительницу Ванессу многие любили. Гвен Зануда заламывал руки — он уже представил, какое лицо будет у владыки Креола.
— Единственное, что можно попробовать сделать, — вырастить для нее гомункула-копию, — задумчиво молвил Мурок, разглядывая собственные гладкие ладошки. — На основе ее клеток.
— Это нужно было делать еще при жизни, — проворчал Торай. — Незрелый гомункул отторгнет душу оригинала, а пока он созреет, пройдут годы.
— Да, к тому времени почти наверняка будет слишком поздно, — согласился Мурок. — Но это единственный вариант, который имеет некоторые шансы на успех.
Торай промолчал. Он проводил тест за тестом и все сильнее закусывал губу. Диагноз Мурока полностью подтверждался.
Но все же он пока не собирался сдаваться.
— Подготовьте операционную, — приказал великий целитель. — Скальпель и наноплазм. Пусть останутся только ассистенты, остальные — вон отсюда.
Стоящая в тенях Ванесса Ли кисло усмехнулась. Интересно, относится ли это и к ней? Она-то уж точно не ассистент.
Смотреть на свое прежнее тело было… странно. Странно и немного грустно. К тому же Ванессе было неприятно, что в ее бренной оболочке так бесцеремонно копошатся Торай с Муроком.
Хотя не очень-то они энергично копошатся. Мурок явно уже смирился и продолжает работу только для очистки совести. А Торай… на него просто больно смотреть. Не так давно он сам был на пороге смерти и все еще не оправился до конца. Вялый, безжизненный. Руки движутся механически, как у заведенного автомата.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
