Джерсен взглянул в окошко компаратора. Образцы красок теперь выглядели в точности так же, как цвета на рисунке.
— Цветовая температура четыре тысячи триста пятьдесят градусов. Соответствует звезде класса К?
— Сейчас уточню. — Манкинелло заглянул в справочник. — Класс G8.
Джерсен собрал наброски и образцы и вернулся к себе в комнату. Факты понемногу накапливались. Неизвестная планета вращалась вокруг звезды класса G8, и сила тяжести на ней составляла 0,84 стандартной. И подозрительно часто упоминается о мифической планете Фамбер… Джерсен связался с УТКС и затребовал перечень всевозможных предположений — исторических, гипотетических, фантастических, маразматических — о местонахождении потерянной планеты Фамбер. Через полчаса он получил папку с несколькими десятками выдержек. Интересных среди них почти не было, наиболее подробные сведения содержались в общеизвестной детской считалке:
Если Сириус в путь тебя провожалИ к северу ты Ахернар держал,Прямо по звездному краю лети,И Фамбер засияет тебе впереди.
Информация, содержащаяся в первых двух строчках, могла быть использована, но от третьей и четвертой не было никакого прока. Изучение самохода тоже ничего больше не принесет. Джерсен решил, что зашел в тупик. Где-то в пространстве затерялся мир, на котором Кокур Хеккус хотел использовать металлического монстра. Этот мир мог быть родиной Алюз Ифигении Эперже-Токай, оценившей себя в десять миллиардов севов. Этот мир мог быть мифическим Фамбером. Но способов установить истину пока не имелось.
В дверях появился Майрон Пэтч. На его круглом лице застыло напряженное и обвиняющее выражение. Пэтч минуту глядел на Джерсена, потом похоронным голосом объявил:
— Зеуман Отуал здесь.
Глава 7
Эволюция человечества никогда не протекала гладко и равномерно. Она всегда была циклическим процессом, который при детальном историческом рассмотрении кажется почти конвульсивным. Племена смешивались и сливались, образуя нации и расы, а затем приходили времена миграции, изоляции и образования новых племен.
В течение тысячелетия расселения человека в космосе наблюдались именно последние явления. Изоляция, адаптация к специфическим условиям, имбридинг способствовали созданию десятков новых рас. В настоящее время Ойкумена находится в стационарном состоянии: оживились связи и обмен между планетами, но, похоже, маятник собирается качнуться в обратную сторону.
И не только в Ойкумене! Везде есть люди, рвущиеся вперед, в неизведанную даль. Никогда изоляции не добивались так легко, и никогда личная свобода не доставалась так дешево!
Хорошо ли это? Все полагают, что да. Ойкумена, скорее всего, будет расширяться. Возникнут другие Ойкумены. Тогда человечество может наткнуться на владения другой расы, поскольку в избытке имеются факты того, что иные существа странствовали по Вселенной задолго до нас, но никто не знает, куда и почему они исчезли.
Из введения к книге Альберта Б. Холла «Краткая история Ойкумены».
— Где здесь? — спросил Джерсен. — В мастерских?
— Нет, в Патрисе. Он интересовался, почему я оставил ему записку. — Выражение лица Пэтча стало еще более недовольным. — Я не знал, что сказать ему… Унизительно разговаривать вежливо с человеком, который тебя ограбил…
— Что вы ему сказали?
Пэтч беспомощно развел руками:
— А что я мог сказать, кроме правды? Что мы нашли способ усовершенствовать самоход.
— Мы?
— Разумеется, я имел в виду инженерную компанию Пэтча.
— Он заинтересовался?
Пэтч мрачно кивнул:
— Да, заявив, что у него есть новые указания от хозяина. Скоро он будет здесь.
Джерсен задумался. Наружность Зеумана Отуала могла быть, а могла и не быть одной из многочисленных личин Кокура Хеккуса, который мог знать, а мог и не знать, что именно Джерсен побывал в Скузе. Он поднялся на ноги:
— Когда появится Зеуман Отуал, примите его в своем офисе. Меня представьте как Говарда Уолла, начальника цеха или главного инженера — на ваше усмотрение. Не удивляйтесь ничему, что я скажу, и никаким изменениям в моей внешности.
Пэтч напряженно кивнул, повернулся и ушел. Джерсен отправился в главную душевую комнату, где был богатый выбор красок для кожи. Он выбрал экзотическую двойную комбинацию — пурпурно-каштановый цвет с зеленоватым оттенком, — расчесал волосы на прямой пробор и опустил их на щеки, как было принято у белых локонов. Он не имел другой одежды, чтобы завершить маскировку, поэтому надел белый лабораторный халат. Подумав, он решил, что этого мало, и добавил еще пару филигранных золотых сережек и золотую пластинку для носа, которые забыл в душевой один из самых крутых заводских модников. Теперь он был так разряжен, что сам не узнал бы себя, взглянув в зеркало.
Джерсен прошел по коридору к офису Пэтча; секретарша изумленно взглянула на него, но Джерсен молча прошел мимо девушки в кабинет. Увидев его, Пэтч быстро спрятал оружие, которое только что рассматривал, встал и важно спросил:
— Слушаю вас, сэр. Что вам угодно?
— Меня зовут Говард Уолл, — ответил Джерсен.
— Говард Уолл? — Пэтч задумчиво нахмурился. — Я вас знаю? Ваше имя мне кажется знакомым.
— Естественно, — раздраженно заметил Джерсен. — Я называл его вам десять минут назад.
— Ох, Джерсен, это вы? Ну и ну! — Пэтч откашлялся и уселся на место. — Здорово вы меня провели, но к чему все эти регалии?
— Для Зеумана Отуала. Он меня не знает, и я хочу, чтобы и не знал.
Лицо Пэтча помрачнело:
— Мне неприятно иметь дело с преступниками, это бросит тень на доброе имя моей фирмы — самое дорогое, что у меня есть.
Джерсен еле сдержался, чтобы не нагрубить.
— Не забудьте, меня зовут Говард Уолл, главный инженер.
— Как вам будет угодно, — с достоинством ответил Пэтч.
Через пять минут секретарша сообщила, что пришел Зеуман Отуал. Джерсен подошел к двери, открыл ее, и Зеуман Отуал быстро вошел в кабинет. У него была поразительная двухцветная — черная и темно-коричневая — окраска лица, на котором выделялись длинный крючковатый нос и вытянутая нижняя челюсть с острым подбородком; он носил продолговатые заостренные ушные футляры из агата и перламутра, некоторым образом напоминавшие выступающие кости. Джерсен попытался сравнить его с человеком, которого он видел в Скузе. Имелось ли между ними сходство? Определенно. Отуал был так же сложен, но лицо… Джерсен слышал рассказы о пластической плоти, но здесь было нечто большее, чем набитые щеки и удлиненный нос.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
