пускать вас в рубку управления.
К своему удивлению юноша витиевато выругался, упомянув предков Саймса.
— Ладно, я не обижаюсь, — добавил он. — Работать с вами мне было приятно. До свиданья.
Он повернулся было к выходу, но голос Келли остановил его.
— Не спеши, Макс. Он не скоро появится в рубке. Я хочу выяснить, что произошло. Сидя за компьютером, я не сумел разобраться в случившемся.
Макс подробно рассказал о последних минутах перед прорывом, пользуясь своей феноменальной памятью, из которой извлекал точные цифры. Наконец Келли понимающе кивнул.
— Это подтверждает все, что мне удалось выяснить. Капитан допустил ошибку в десятичной дроби, перепутав цифры, — такое может случиться с каждым. После этого у Саймса не хватило смелости ввести значительную поправку, когда он обнаружил ошибку. Но произошло еще кое-что, о чем ты не знаешь. Макс. Да и они не знают об этом — пока.
— Что именно?
— Это явствует из записей автоматического рекордера в машинном отделении. Там нес вахту Гюнтер, и он сообщил мне об этом по телефону. Нет, я ничего не сказал ему о происшедшей катастрофе, просто попросил продиктовать записи с рекордера в течение последних минут; такое бывает часто, и он ничего не заподозрил. Между прочим, там, внизу, не происходит ничего необычного? Никаких взволнованных пассажиров?
— Нет, я ничего не заметил.
— Это пока. Скоро начнется такое… Ведь нельзя молчать о случившемся вечно. Итак, вернемся к моему рассказу — ситуация была уже почти безвыходной, но у капитана оставался последний шанс. Он ввел поправку — прямо-таки огромную, — но с противоположным знаком!
В подобном случае самые крепкие слова недостаточно выразительны. Макс всего лишь прошептал:
— Боже мой!
— Вот именно. А что теперь будет?
— Так и не удалось выяснить, где мы находимся?
Келли сделал жест в сторону Ковака и Смита, работавших на спектростеллографе.
— Они пытаются что-то узнать, но пока безуспешно. Начали с самых ярких звезд, потом типов «Б» и «О». Ничего похожего с плоскостными изображениями на картах во всех каталогах.
Ногучи и Лунди работали с ручной камерой.
— А чем это они занимаются? — недоуменно спросил Макс.
— Фотографируют все материалы, связанные с последним переходом. Записи программирования, данные, названные вычислителем — все.
— И чем это нам поможет?
— Скорее всего, ничем. Однако бывали случаи, когда материалы просто исчезали. А иногда в них появлялись таинственные исправления. На этот раз этого не произойдет. У меня будет полный комплект всех документов.
Макс едва начал постигать ужасный смысл слов Келли, как Ногучи повернулся и сказал:
— Мы закончили, босс.
— Отлично. — Келли посмотрел в лицо Максу. — А теперь я хочу обратиться к тебе за помощью. Положи эти пленки в карман и забери с собой. Спрячь их как можно лучше. Нужно, чтобы они исчезли из рубки управления. Потом я заберу их.
— Ну что ж… хорошо.
Пока Ногучи извлекал последнюю катушку из камеры, Макс спросил у Келли:
— Как вы думаете, сколько времени понадобится нам проверять спектры звезд, чтобы выяснить, где мы находимся?
Старший вычислитель нахмурился.
— Ты думаешь, что нам вообще удастся узнать, где мы находимся?
— Не понимаю.
— А вдруг все, что находится там… — Келли сделал жест в сторону неба, — …не совпадает с картами, имеющимися в нашем распоряжении?
— Вы хотите сказать, — тихим голосом произнес юноша, — что мы можем оказаться далеко за пределами нашей Галактики? В какой-нибудь другой, вроде туманности Андромеды?
— Может быть. Но и это не самое страшное. Видишь ли, Макс, я слабо разбираюсь в теоретической физике, но мне все-таки хорошо известно, что в соответствии с ней после превышения скорости света мы должны оказаться где-то в другом месте, за пределами того участка, в котором находились раньше. Мы теряем контакт с нашим окружением, и оно перестает удерживать нас. А вот куда мы летим, если только не сумели рассчитать курс в точном соответствии с конгруэнтностью Хорста, никто не знает. В теоретической физике об этом нет ни единого слова. Как ты считаешь?
— Не имею представления. — Голова Макса вдруг нестерпимо заболела.
— И я тоже. Но поскольку мы — как стало очевидно — не были готовы вернуться в свою собственную Галактику в другой ее точке, сейчас мы можем находиться где угодно. Мы затерялись в безбрежных просторах космоса. Скажем, оказались в другом космическом измерении, никак не связанном с нашим. — Келли поднял голову и взглянул на незнакомые созвездия.
Макс вышел из рубки управления и спустился в каюту, чувствуя себя совсем плохо. По пути он встретил Саймса; астрогатор бросил на него злобный взгляд, но промолчал и прошел мимо.
Придя в каюту, Макс положил катушки с пленкой в ящик стола, затем подумал, вытащил их оттуда и сунул в потайное место позади выдвинутого ящика.
Юноша сидел в каюте и раздумывал о случившемся. Ему не нравилось, что его не пускали в рубку управления; хотелось взглянуть на небо и попытаться найти там знакомые звезды. Конечно, звезды классов «Б» и «О» могут дать ключ к разгадке тайны, но существует еще немало способов. Например, сферические созвездия — их будет несложно узнать; стоит отыскать четыре таких созвездия — и узнать, где находится корабль в данную минуту, будет так же легко, как прочитать название улицы на стене дома. После этого понадобится всего лишь провести необходимые вычисления, потому что будет ясно, что искать и где. Далее летим к ближайшей конгруэнтности, отмеченной на карте, — неважно, неделя на это потребуется или год. Ведь не может быть, чтобы корабль действительно безнадежно затерялся.
А вдруг они на самом деле находятся в другой галактике?
Эта мысль беспокоила его. Если дело обстоит именно так, им никогда не удастся вернуться домой — человеческая жизнь слишком коротка. Потом явилась другая мысль: скажем, подозрения Келли оправданны, и они находятся в совершенно иной вселенной, иной системе пространства и времени? Что тогда? Юноша читал достаточно философских эссе, чтобы понимать, что с теоретической точки зрения такое совсем не является невозможным. Создатель мог сотворить бесконечное количество вселенных, возможно, очень похожих друг на друга, а может быть, отличающихся одна от другой как сыр от среды. Миллионы, миллиарды вселенных, находящихся рядом друг с другом, только в различных измерениях.
У другой вселенной могут оказаться иные законы, иная скорость света, другие гравитационные баллистические траектории, другое исчисление времени. Не исключено, что когда-нибудь «Асгард» вернется обратно и выяснится, что прошло сто миллионов лет и Земля превратилась в тусклый обгоревший шар!
Однако свет над столом Макса горел, как и раньше, сердце работало в привычном ритме, повинуясь законам гидравлики, масса тела давила на кресло с
