— Сколько вам лет? — спросил Джон Генри, решив, что отступать уже поздно.
— Если бы я вам сказал, — крайне вежливо произнес Рагоци, — вы бы ни за что не поверили.
— Я поверю.
Джон Генри был слишком ошеломлен, чтобы испытывать страх. Он знал, что испуг придет позже, когда он окажется в безопасности своей кровати и воображение освободится от оков.
— А я думаю, что нет, — отрезал Рагоци, закрыв тему.
— Чего вы теперь потребуете от меня? Молчания под страхом ужасного возмездия?
Рагоци насмешливо склонил голову набок.
— Это не спектакль. И вы не на сцене, мистер Бродрибб. Я полагаюсь на ваш здравый смысл и благоразумие, я надеюсь, что вы оставите все догадки при себе.
— Или мне не поздоровится?
Джон Генри понимал, что опять зашел слишком далеко, по уже во второй раз не мог подобрать слов для извинения.
— Нет. — Рагоци отвечал спокойно, но твердо. — С моей стороны вам ничего не угрожает, можете положиться на мое слово. — Он отошел от клерка, остановился у горящего камина и снова обернулся к Джону Генри, — Скажите, какая сумма необходима вам, чтобы воплотить в жизнь театральные планы? — неожиданно спросил он. — Вы определили сумму?
Такой резкий поворот в разговоре ошеломил Джона Генри, но он постарался не медлить с ответом.
— Для начала мне понадобятся парики, бороды, грим, а также мечи и костюмы, — начал он перечислять, даже не заглядывая в потрепанный блокнот, хранящийся в кармане куртки. — Все это стоит от сорока до пятидесяти фунтов. А потом придется заплатить за право исполнять ведущую роль. И это будет стоить еще пятьдесят фунтов, если я захочу сыграть Ромео.
Он вспыхнул от волнения, но прозвучавшая сумма казалась настолько огромной, что его энтузиазм мгновенно испарился.
Рагоци сложил вместе кончики пальцев своих красивых рук.
— Предположим, — заговорил он, — что часть денег, которые я верну благодаря вашим усилиям, я выплачу в награду за помощь. Учитывая масштабы кражи, сумма может быть весьма значительной.
Джон Генри разочарованно тряхнул головой.
— Это будет выглядеть как взятка за полученные сведения, по крайней мере, так могут представить дело в суде старшие партнеры. И остальные клерки вполне могут поверить их обвинениям, я ведь совсем недавно здесь работаю. Любой судья прислушается к их показаниям.
— Тогда остается наследство, — заявил Рагоци, не приняв во внимание протест Джона Генри. — У вас должен быть какой-то дальний родственник, который мог бы завещать вам свое состояние.
Джон Генри вздохнул:
— В моей семье вряд ли такой отыщется. Да ни у кого из них не найдется и десяти шиллингов, чтобы кому-то одолжить. К тому же, если это произойдет сразу же после нашей встречи, кто-нибудь обязательно заподозрит неладное. Здесь наверняка будут задавать щекотливые вопросы.
— Послушайте меня, — решительно сказал Рагоци. — Предположим, что через шесть месяцев… скажем, ваш дядя… оставит вам по завещанию сто фунтов. Деньги будут переданы через адвоката из северного графства, так что ничто не сможет вас скомпрометировать, невзирая ни на какие обвинения ваших партнеров. В таком случае вы сможете начать театральную карьеру?
Как ни сдерживался Джон Генри, его сердце забилось чаще. Он подсчитал, что мог бы сделать, обладая такой суммой, и решил на время забыть об осторожности.
— Да, если бы это произошло не сразу, наследство выглядело бы более правдоподобно.
Его волнение нарастало, и лицо вспыхнуло в предвкушении.
— Значит, через полгода. Мои лондонские адвокаты к тому времени сделают все возможное, чтобы вернуть украденные деньги. — Рагоци с любопытством посмотрел на Джона Генри. — Вероятно, мой иск против вашей фирмы доставит некоторые неприятности и вам лично, не так ли? Может потребоваться полицейское расследование.
— Возможно, кто-то захочет меня обвинить, — сказал Джон Генри. — Ведь ни для кого не секрет, что я делал копию с вашей книги. Они наверняка решат, что вы получили информацию от меня.
— Но им ни к чему знать, что вы раскрыли кражу, — многозначительно произнес Рагоци. — Я могу убедить моих лондонских поверенных начать проверку записей и провести полную инвентаризацию принадлежащих мне счетов. Это оградит вас от неудовольствия со стороны партнеров. Я не думаю, что вас накажут за то, что вы проявили себя честным человеком, мистер Бродрибб.
— Когда я уйду из конторы, это будет не важно, — добавил Джон Генри.
— Вы так полагаете, но вы ошибаетесь, — возразил Рагоци. — Вам ни к чему шепотки за спиной о том, что вы обманули доверие работодателей. Подобные вещи вызывают неприязнь даже в театре, мистер Бродрибб. Слухи постоянно сопровождают актеров, но, поверьте, вы не захотите начинать карьеру, имея запятнанную репутацию.
Джон Генри не мог с этим не согласиться. Он понял, что Рагоци был не только благородным, но и более осведомленным человеком, чем ему представлялось.
— Хорошо. Должен появиться дальний родственник. Дядя. На севере.
Было бы неплохо, если б вы упомянули о его болезни и высказали надежду на получение наследства, — посоветовал Рагоци. — Тогда в случае неожиданного завещания никто из клерков не сможет связать вашу удачу с оказанной мне помощью.
Джон Генри, хлопнув себя по бедру, опять не сдержался.
— Это великолепно! Вы все предусмотрели. — Он радостно рассмеялся. — Вы хитрый человек, граф. Просто мастер. Настоящий пройдоха, как сказали бы парни из дешевого кабачка.
— Настоящий пройдоха. Очень образное выражение, — сардонически усмехнулся Рагоци, слегка приподняв красивые брови. — Что ж, мне случалось слышать и менее лестные определения.
Его лицо на мгновение омрачилось, и Джон Генри похолодел от тревоги.
Он попытался что-то сказать, потом откашлялся и все же нашел в себе силы заговорить:
— Мне кажется, за долгие годы вы научились ограждать себя от неприятностей и потому так быстро решились на подобное предложение.
— Вы в чем-то правы, — согласился Рагоци, и его таинственные черные глаза сердито блеснули. Граф взмахнул рукой и прогнал мрак, едва не вырвавшийся наружу. — А вы можете подумать, что стали героем одного из унылых романов миссис Рэдклифф[31] или, если сказать точнее, никчемных выдумок Мэтьюрина.
— «Мэлмота скитальца»? — спросил Джон Генри, удивленный познаниями Рагоци.
Граф не ответил. Он снова обернулся к старой книге.
— Завтра клерк из моей адвокатской конторы нанесет визит мистеру Таббсу. Он передаст мое пожелание начать проверку всех счетов. Но не бойтесь. Точно такое же требование будет направлено во все торговые конторы, через которые ведутся мои дела. Я не стану делать исключение ни для одной фирмы. — Он резко повернулся, и лучи лампы засверкали на его ордене. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы представить проверку самым заурядным событием. А поскольку я иностранец, мистер Таббс получит повод относиться ко мне еще хуже, чем прежде.
