было тех жёстких, железных ноток, которыми он звенел во время недавней схватки с фашистами на аэродроме. Она каким-то образом умудрялась делать сразу два дела: успокаивать его и держать фашиста на прицеле.
Она неловко двинулась, задев своим унтом его раненое бедро, он болезненно поморщился.
– Потерпи, пожалуйста! Прилетим – я тебя полечу. А сейчас убери шасси – иначе нас догонят очень быстро.
– А что, уже догоняют?
Она посмотрела через его плечо в заднюю полусферу: немецкий аэродром, с которого они три минуты назад стартовали, остался далеко позади, но сзади, километрах в шести-семи, появились две маленькие точки.
– Да, уже. Убирай скорее шасси.
Он попытался обернуться, посмотреть на преследователей. Но не смог – боль опять ужалила в ногу.
– Как убрать-то? Это ж немецкий самолёт, – его глаза лихорадочно зашарили по приборной доске.
– Не знаешь, как убираются у него шасси?
– Да откуда? Здесь же всё по-другому! Слушай! – его осенило, – спроси у этого, у фрица этого грёбанного!
Она замялась:
– Э-э… я не знаю, как по-немецки шасси….
– Да руками ему покажи, он же техник, небось сообразит!
–Эй, херр! – она обратилась к немцу – зи мюсн эс висн! – и не выпуская из правой руки пистолета, она в створе люка, так, чтобы ему было видно, изобразила руками убирающиеся стойки шасси. Сопроводив это пантомиму соответствующими звуками: ш-ш-ш-ш-ш-ш! И добавила:
– Цайгн зи!
Немец понял, мелко закивал, что-то сипло буркнул из тёмного нутра отсека, и для верности показал пальцем.
– Слева внизу на приборной доске две кнопки – перевела девушка – красная и синяя. Жми красную – это уборка.
Андрей нажал крупную красную кнопку с надписью «Ein». Она с щелчком утопилась в панель, а находящаяся под ней такая же синяя кнопка с надписью «Auf», наоборот, в противофазе резво отщёлкнулась вверх. Что-то в нутре самолёта пришло в движение и через несколько секунд с заметным хлопком шасси уложились в крыло. Две красных лампочки над кнопками потухли, а вместо них зажглись два зелёные, подтверждая, что шасси легли в свои ниши. Самолёт стал заметно прибавлять в скорости. Стрелка указателя скорости быстро и уверенно поползла к отметке «400 км/ч».
– Ты где так по-немецки шпрехать научилась, радость моя?
– Так в гимназии у нас немецкий преподавали. У меня пятёрка была. Вот только слова шасси в немецком языке тогда не было, – рассмеялась она. Посмотрела направо:
– Ой, смотри-смотри! Это же наши летят! Мы их уже обогнали!
Андрей повернул голову: и правда – на параллельном курсе, правда, километрах в трёх от них, летели три группы штурмовиков под прикрытием истребителей. Сверху и сзади их строя вились несколько пар мессеров, преследующих группу, как стая волков. Особой активности они не проявляли, видать, ждали подкрепления, чтобы навалиться всей массой. Время от времени какая-либо пара пыталась прорваться к строю штурмовиков, но резкие, злые броски в их сторону Яков прикрытия раз за разом вынуждали их отваливать в сторону, не солоно хлебавши.
– Как там сзади? Гонят нас?
– Да, гонят. Одна пара.
– Дистанция?
– Километра три… уже…
Он бросил взгляд на указатель скорости: стрелка медленно подползала к цифре «500 км/ч».
– Чёрт, что за хрень? Вроде газ на максимуме, шасси убрал, а всё равно догоняют… – он обернулся. – А может? Нет, не пойдёт!
Ангел сидящий у него на коленях, поймал его мысль:
– Андрюш, а может, и вправду – развернуться и к нашим под защиту пристроиться, а? Ведь догонят же! Эти, которые сзади!
– Догонят, как пить дать догонят! Да только к нашим уже не прорваться – начнём разворачиваться, эти, – он махнул головой назад, – по малому радиусу срежут. Да и прорвались бы, и что с того? От своих же и огребём по самое не балуйся – все вместе так врежут, что костей не соберём, мы же на мессере, забыла?
– И правда… они же не знают… – она замолчала, напряжённо вглядываясь в преследующую их пару немцев, – слушай, а может они, эти, которые нас догоняют, на штурмовиков отвлекутся?
– Ага, держи карман шире! Отвлекутся! Они что – идиоты? Там два десятка пулемётов тебе в рыло стрекочут, да плюс к тому ещё и Яки, злые как собаки, – Андрей нашёл в себе силы скаламбурить.
– А те, что наших атакуют? Они, по-твоему, идиоты?
– У этих приказ, вот и атакуют. Да и не атакуют, а так, дурака больше валяют – жить-то хочется!
– А эти, значит, отомстить лично нам хотят?
– Так и есть – показательную порку устроить нам хотят, чтоб неповадно было! – он крутнул головой по сторонам : до аэродрома оставалось уже не более 10 километров, – да вот только ошибочка у них вышла.
– Какая?
– А такая, – они-то думают, что в кабине лётчик-штурмовик сидит. Ничего такого они от нас не ждут. А я-то раньше истребителем был, на «Ишаке» воевал! – он опять обернулся, оценивая оставшуюся дистанцию – сейчас мы с вами, господа эксперты, в переводного дурака сыграем… щас мы вам козью рожу покажем.
– Андрюша, а ты сможешь? У тебя же нога ранена! И на тебе ещё и я сижу! Тебя как придавит перегрузками-то, а?
– Вот и держись крепче. Дистанция?
– Два километра или чуть больше.
Андрей откинул предохранительный колпачок с гашетки и дал короткую очередь, чтобы проверить оружие. Грохотнуло, тряхнуло самолёт, вспышки окутали нос, вперёд ушёл десяток дымно-трассирующих трасс.
Превозмогая боль в бедре, обернулся: два преследующих их мессера шли, дымя форсированным выхлопом. Выждал еще секунд пять.
– Ну, теперь держись! – и он потянул ручку на себя…
Глава 35. Бой над аэродромом.
Инженер полка шёл вдоль пустых стоянок размашистым шагом, сбоку от него семенила Александра, едва поспевая за ним:
– Сергей Никанорыч! Мне нужен комплект свечей, а кладовщик не даёт! Распорядитесь, пожалуйста!
– Вы их с Чудилиным жрёте, что ли? Согласно регламенту свечи подлежат замене через 15…20 часов наработки. А ты их чуть ли не после каждого полёта меняешь! Так весь полк без запчастей оставите!
– Движок же не тянет! Командир жалуется! Я и меняю…
– Двигатель надо эксплуатировать в нормальном режиме! Тогда и ресурс свой он будет нормально вырабатывать, и свечи в таком количестве не понадобятся!
У Шурки задрожал голос:
– ТовАрищ инженер! Да как же двигатель в нормальном режиме эксплуатировать-то? Если чуть ли не в каждом вылете им с истребителями драться приходится? И, между прочим, – добавила она, повышая голос, – мой экипаж в один день двух фрицев завалил в воздушном бою! – Она стала загибать на правой руке маленькие чумазые пальцы: – одного командир в лобовой атаке, а второго стрелок! А
