— Навряд ли.
— Но это так, Илиас! Поэтому нужно принять какие-то меры. Для начала нам необходимо получить как можно больше сведений. Если Свинтон шантажировал Филлис, то он мог шантажировать и других. Это разумное предположение, не так ли?
Чарити все это затеяла ради него, напомнил себе Илиас, немного успокаиваясь от этой мысли.
— И с чего ты предлагаешь начать? — осторожно спросил он.
— Со старого дома Росситера, — ответила Чарити, складывая посуду в раковину. — Моя тревога утихнет, если мы найдем какие-нибудь улики против еще кого-нибудь, так или иначе связанного со Свинтоном. Того человека, у которого, возможно, есть причины скрывать эту связь. Скоро уже стемнеет, а я хочу осмотреть это небольшое любовное гнездышко Рика Свинтона.
До старого дома Росситера было больше четверти мили от основной дороги. Он сгорбился в мрачной тени посадки раскидистых пихт. Немного дальше над ним возвышался уклон косогора, скрывая это полуразрушенное здание от случайных взглядов.
«Этот дом выглядит как жалкая, маленькая хижина», — подумал Илиас. Даже вечером было заметно, что постройка не знала ремонта уже много лет. Стреха ненадежно свисала над задним крыльцом, грозя вот-вот обрушиться.
— По-моему, нет нужды для беспокойства, что кто-то сможет увидеть наши фары, — бодро сказала Чарити, обойдя вокруг капота джипа и останавливаясь рядом с Илиасом. — Я считаю, что мы должны найти здесь что-нибудь интересное.
Илиас искоса взглянул на молодую женщину. На Чарити были джинсы и темный свитер. Ее волосы были сколоты затейливой заколкой. От нее так и веяло нетерпением и энтузиазмом, что не на шутку встревожило Илиаса.
— Чарити, предупреждаю, что пока не разделю до конца твои доводы, по которым нам следует обыскивать этот дом, я не стану тебя поддерживать.
— Я придиралась к тебе или жаловалась, когда ты обыскивал домик Свинтона?
— Разумеется, и не раз.
— Хорошо, но тогда было совсем другое дело. В ту ночь рядом с нами были припаркованы машины половины жителей города, а здесь мы одни.
— Чарити, какая в этом необходимость? Шансы найти здесь что-нибудь близки к нулю.
— Ты просто ничего не понимаешь. С этого придется начинать. Зайдем посмотрим, — сказала Чарити к решительно направилась к покосившемуся крыльцу черного входа.
Илиас тоскливо подумал о своих несбывшихся планах на сегодняшний вечер. Еда и секс. Это так просто, надежно и прекрасно. Сейчас они с Чарити должны были быть уже в постели. Но он готов был дать голову
На отсечение — ничто не могло заставить Чарити отказаться от ее намерений.
Внутренне сопротивляясь, он поднялся за ней по ступенькам крыльца. Чарити уже подошла к проему окна. Она направила луч фонаря на подоконник.
— Тебе никогда не приходилось взламывать окна? — спросила она, возясь с запором.
— Почему бы сначала не попробовать открыть дверь? — Илиас подошел к двери. — Да и кому понадобится запирать эту хибару?
Он взялся за ручку и с силой дернул за нее. Дверь с громким скрипом открылась.
— Хорошая мысль, — похвалила его Чарити.
— Спасибо на добром слове, мужчинам нравится чувствовать себя незаменимыми. — Илиас вошел в небольшой коттедж.
Чарити не отставала от него. Внутри стоял стойкий запах плесени.
— Фу! — сморщила нос Чарити. — Какой здесь ужасный запах. В этом доме свиданий пахнет совсем не духами, не правда ли?
— Да, уж точно не духами, — согласился Илиас. В доме чувствовалась застоявшаяся сырость, словно его довольно долго никто не проветривал. — Может быть, подружкам Рика нравилась такая затхлая атмосфера.
Фонари осветили грязные серые чехлы, закрывающие массивную мебель, которая, вероятно, потихоньку гнила на сыром полу. В кирпичном камине была черная пустота, не было заметно ни единого признака того, чтобы кто-нибудь недавно пользовался им.
— Здесь, наверное, было немного прохладно для Рика и его пассий, — пробормотал Илиас.
— Думаю, они согревались своим собственным теплом. — Половица скрипнула, когда Чарити подошла ко входу в другую комнату и заглянула внутрь. — Небольшая спальня и ванная комната. Только и всего.
— А что ты ищешь?
— Не знаю. Начнем со спальни. Главные события происходили там.
Не дожидаясь ответа, Чарити прошла в комнату. Через секунду до Илиаса донесся вздох изумления.
— В чем дело? — спросил он, заглядывая в открытую дверь. Взглянув на картину, освещаемую фонарями, он ухмыльнулся, несмотря на скверное настроение.
Чарити находилась в спальне, свет ее фонаря падал на прогнувшийся каркас древней железной кровати. На вытянутых пружинах лежал голый грязный матрас. На спинке кровати в изголовье покачивалась пара кожаных наручников.
— Не могу даже представить себе, чтобы кто-то согласился приковать себя к спинке, — прошептала Чарити.
— Это не настоящие наручники. От них можно очень легко и быстро избавиться: достаточно повернуть их в нужную сторону — и ты свободен.
— Откуда тебе это известно?
— Хороший продавец должен знать все о своем товаре, — ответил Илиас. — У меня есть несколько подобных наручников на прилавке «Обаяния и достоинства».
— Удивительно!.. — Чарити взглянула на Илиаса и нахмурилась. — Помоги же мне осмотреть здесь все хорошенько.
— Ах да, улики! Нам нужны улики, чтобы спасти мою шкуру, в случае если Тиберн устроит на меня охоту. — Илиас принялся бродить по небольшой спальне. — Что ты скажешь насчет наручников? Подумай, могут ли они быть полезной уликой?
— Когда ты оставишь свои шутки? — спросила Чарити, опускаясь на колени и заглядывая под кровать. — Не забывай, Илиас, ты в весьма затруднительном положении.
Он навел луч фонаря на ее соблазнительные округлые ягодицы, туго обтянутые джинсами.
— Перестань постоянно напоминать мне об этом, я сам хорошо знаю, в каком положении нахожусь.
— Иди проверь ванную.
— Слушаю и повинуюсь. — С коротким вздохом сожаления Илиас оторвался от захватывающего созерцания такого крутого зада. — Но должен сказать тебе, мне по-прежнему не нравится эта твоя затея. Нам не удастся найти здесь что-нибудь стоящее, и даже если мы и найдем что-нибудь, то эта находка окажется бесполезной, поскольку Тиберн уже взял подозреваемого под охрану.
— Если мы здесь найдем хоть какую-нибудь улику, — сказала Чарити, — я смогу почувствовать себя намного спокойнее.
— То есть задача поиска другого человека взамен Питта, у которого был повод убить Гвен, остается.
— В конце концов должен же быть другой подозреваемый. Ведь Питт сам рассказал нам о своих финансовых проблемах, когда Гвен уже была мертва. Стал бы он выкладывать их, если бы был убийцей? Ведь это равносильно тому, что он сам сообщил нам о мотиве своего убийства. Виновный человек никогда не позволит себе совершить такую непростительную глупость.
