— Мне все понравилось, а ты была очень довольна.
— Еще бы не быть довольной той, чье место на помойке! — выпалила Джесси и мигом пожалела о своих словах — так болезненно скривилось его лицо. Она потупилась, готовая извиниться, но не нашла подходящих слов.
— Миледи, мы действительно осваиваем здесь новый мир. И я не считаю необходимым придавать первостепенное значение тому, где появился на свет каждый из нас.
Камерон повернулся и направился туда, где бросил свой плащ. Джесси опешила: неужели он сейчас уйдет? Ах, как бы она радовалась этому прежде! Но теперь ее сердечко Тоскливо сжалось, и в голове возникли мысли, что такая уродина, как она, наверняка стала ему противна. Хотела бы она знать, куда это он собрался на ночь глядя?
— Джейми?..
Он помедлил, но все же вернулся к кровати, приподнял ее лицо за подбородок и промолвил, внимательно глядя в глаза:
— Спи. Я ненадолго. Мне стало почему-то тревожно: хочу проверить, заперты ли ворота и не дремлет ли стража.
Однако Джесси и не подумала спать, когда осталась одна — ей почему-то ужасно захотелось плакать. Такая — странная чувствительность была для нее в новинку, и при — шлось отнести ее на счет причуд, обычных для беременных дам. Какой уж тут сон! Однако мало-помалу усталость взяла свое, и, как это часто случалось в последнее время, Джесси сама не заметила, как забылась — чутко и тревожно.
Где-то среди ночи вернулся Джейми. Она почувствовала его присутствие и тогда спокойно заснула.
Как и положено в сочельник, отец Стивен устроил торжественную службу, и вся колония собралась у часовни. Люди пели старинные английские псалмы, и, несмотря на жестокий холод, это была благословенная ночь. Даже у Элизабет поднялось настроение. Она старалась держаться поближе к сэру Вильяму Тибальду, что обнадеживало Джесси по поводу будущего сестры. Она хотела бы видеть Элизабет счастливой.
По окончании службы все родные обменялись скромными подарками. Джесси приготовила для сестер по новой теплой муфте, а для Джейми и Роберта сшила легкие кожаные куртки. Ей не терпелось полюбоваться, как будет выглядеть на Камероне ее подарок, и когда Джейми взялся за куртку, то нашел под ней еще и новую рубашку. На нее Джесси не пожалела самого лучшего шелка из тех тканей, что доставила «Госпожа Удача». Джейми уселся возле огня, и Джесси была довольна, что они остались вдвоем в отдалении от гостей: можно без помех выяснить, обрадуется ли он подарку.
Камерон искоса глянул на жену, не скрывая любопытства, и недоверчиво пощупал шелк.
— Кажется, это был самый дорогой отрез. А на ворот и манжеты ты точно пустила самые тонкие кружева. Когда я покупал все это, то думал, что тебе захочется сшить для себя платье.
Джесси небрежно повела плечиком, теребя новую подвеску на ожерелье — его подарок к Рождеству. Подвеска была в виде золотого медальона с гербом дома Камеронов, украшенная дивными самоцветами.
— Тебе не понравилась рубашка?
— Понравилась, и даже очень, — осторожно отвечал Джейми, не спуская с нее глаз. — Кто ее сшил?
— Я сама.
— Но я ни разу не видел тебя за работой.
— Я решила сделать тебе сюрприз и работала в те часы, когда тебя не было дома. Тебе нравится?
— Более чем. Такая роскошная ткань, мадам. И вы не потратили ее на себя. Если так пойдет и дальше, то я, чего доброго, воображу, будто ты вышла за меня не ради денег. Мне казалось, что ты готова сгрести под себя все, до чего сумеешь дотянуться, дорогая.
Джесси зарделась, по-прежнему сжимая драгоценный медальон. Он опять издевался, но она решила не придавать значения его колкостям, чтобы не портить Рождество.
— Я вовсе не стремилась сгрести под себя все подряд, милорд… то есть в смысле вещей. Сказать начистоту, я просто не могла больше голодать. И еще я стремилась…
— К чему?
. — Не важно. — Она поспешно отвернулась, не желая продолжать, но не тут-то было. Джейми ловко поймал ее за Руку и заставил смотреть на себя.
— К чему же вы стремились, миледи? Я жду ответа.
— Джейми, это же сочельник. И у нас гости.
— Ну и Бог с ними. Я жду ответа. К чему ты стремилась?
— Меня страшила такая жизнь и такая смерть, которая постигла мою мать, — промолвила Джесси, набравшись смелости. — Пожалуйста, может быть, теперь ты меня отпустишь наконец?
Его пальцы разжались. Джесси тут же отвернулась и в огонь.
Тем временем Тамсин развеселил всю компанию, наигрывая на флейте какой-то забавный мотив. Ленор с Робертом попытались танцевать, приноравливаясь к сбивчивому ритму. Кэтрин, Чарити, Патиенс и миссис Лоутон смеялись над танцорами и прихлопывали в такт. Наконец Ленор совсем запыхалась и уселась в кресло у камина.
— Ах как жаль, что мы не в Англии!
— Вот уж не знала, что ты стала домоседкой! — поддразнила сестру Элизабет.
— Это только на время, — заверила ее Ленор. — К примеру, мне до смерти хочется увидеть хоть одним глазком Лондон в ночь на Рождество. Представляешь себе толпы гуляк, и множество церквей, и везде звонят колокола… Да просто погулять по улицам, полным народу… Наверное, меня можно считать домоседкой — в какой-то мере. Мне надоело видеть изо дня в день одно и то же — куда приятнее вид на Вестминстер и огни магазинов…
— Магазинов!.. — со стоном подхватил Роберт.
— Да будет тебе! — надулась Ленор. — Меня тошнит от дыма в коптильне, и надоело постоянно трястись над каждой свечкой — подумаешь, их не хватит на зиму! Вот, полюбуйся на мои руки! Они стали почти такие те, как у Джесси, — разве это не кошмар? Да я скоро совсем отупею за литьем свечей и варкой мыла!
Все рассмеялись. Джесси с удивлением почувствовала, как муж легонько пожал ее маленькую руку и погладил натруженную ладонь. Огонь в камине замерцал, и все притихли. Даже Тамсин перестал мучить флейту. А Джейми промолвил, внимательно разглядывая руку Джесси:
— Насколько я могу судить, Ленор, это не такая уж кошмарная рука. Когда я впервые коснулся ее, она была покрыта мозолями, заработанными на службе у чужих людей. А эти вот новые мозоли появились оттого, что мы вместе воплощаем в жизнь маю мечту. У моей жены чудесные руки. Они невероятно сильные и в то же время могут быть удивительно нежными. И если сказать по правде, мне они очень нравятся. А ты, Джесси, ты тоже считаешь себя домоседкой? Тебе по-прежнему не по сердцу округ Карлайл? Джесси не могла ни вырвать руку, ни разгадать, что вызвало такую внезапную смену настроения-, если сначала Джейми говорил ласково, еле слышно, то последний вопрос задал сурово.
— Я оказалась здесь, милорд, потому что подчинилась приказу. Вы ведь помните об этом?
— Ага. Стало быть, будь твоя воля, ты бы предпочла Лондон.
