— Я подозревал это! — ответил Симон.
— Ему без труда удалось настроить короля против вас. Генрих поделился с ним вашими планами о возвращении из ссылки дяди Губерта и назначении Ричарда Маршала юстициарием Англии. Ну, до дяди-то им не добраться, а вот Ричард Маршал был сослан в Ирландию и там обезглавлен. Боюсь, что его величество отправит вас в ссылку, и хорошо, если дело ограничится только этим!
— Что он вменяет мне в вину?
— Винчестеру ничего не стоило убедить его, что вы, взяв в пример Генриха II, добились брака с принцессой Элинор с целью захвата английского трона.
Элинор внезапно почувствовала, что внутри у нее что-то оборвалось. Глотая слезы, она бесшумно поднялась по лестнице в свою комнату. Голова ее кружилась, мысли путались. Так вот, оказывается, каков он, ее любимый супруг! Он домогался ее лишь ради того, чтобы войти в королевскую семью, получить права на трон! Как же слепа она была все это время! Ей захотелось немедленно поехать в Виндзорский дворец к Генриху, чтобы пожаловаться на все свои беды. Он один на всем свете любил ее искренне и непритворно!
Она принялась торопливо выбирать шаль, чтобы защититься от ночной прохлады. Внезапно в дверь постучали, и на пороге появился Симон.
— Элинор, я ненадолго отлучусь. Мне надо повидать короля, чтобы предотвратить нависшую над нами угрозу.
— Я поеду с вами, — не поднимая глаз, ответила она.
— Элинор, об этом не может быть и речи! Ты не понимаешь, чем это может обернуться!
—Я все прекрасно понимаю! И ты… и вы не запретите мне увидеться с братом! Он любит меня ради меня самой! Не то что вы! Вы! Вы добивались моей руки лишь ради тех выгод, которые сулил вам этот брак! И как только это не пришло мне в голову?!
— Элинор, опомнись! Ты горько пожалеешь о своих словах!
— Это вы пожалеете о своих поступках!
— Хорошо же, едем! Я хотел уберечь тебя от горькой правды, но теперь вижу, что для тебя будет лучше узнать обо всем из первых уст!
Они вошли во дворец и, миновав несколько коридоров, оказались у дверей большого зала. Слуги и стража почтительно пропускали всюду принцессу и ее мужа. Генрих явно не ожидал, что они явятся сюда, и не отдал распоряжений об их задержании.
Король сидел за ужином в компании узкого круга своих приближенных. При виде Симона и Элинор, вошедших в зал и остановившихся у порога, лицо его перекосилось, как от зубной боли.
— Вы не смеете являться сюда, как к себе домой! — взвизгнул опомнившийся первым епископ Винчестерский. — Вы оба отлучены отпричастия!
— Кем? — приподняв бровь, осведомился Симон.
— Мной!
— На каком основании?
— На основании того, что вы соблазнили принцессу Элинор и самовольно, без одобрения Королевского совета и монаршего соизволения, вступили с ней в тайный брак!
— Ведь вы сами организовали наше венчание в дворцовой церкви! — с упреком обратился Симон к королю.
— Вы лжете! — не моргнув глазом заявил Генрих. Чувствуя поддержку всех сидевших за столом, он приосанился и гордо вскинул голову.
— Генрих! — не веря своим ушам, воскликнула Элинор. — Я всегда любила тебя, всегда защищала тебя от всех нападок и обвинений. Брат! Ты подло предал меня!
— Прелюбодеи! — презрительно бросила наслаждавшаяся этой сценой Красавица.
Элинор поняла, что должна немедленно увести Симона из Виндзорского дворца, чтобы помешать ему рассечь надвое епископа или самого короля. Она видела, как его рука инстинктивно потянулась к рукоятке меча. Симон не сомневался, что останься его Элинор среди этих людей, она неминуемо в течение ближайшего же часа попадет в застенок. Обнявшись, супруги вышли из зала и вскоре оказались за дворцовой оградой. Там их ожидал сэр Рикард де Бург.
— Благодарение Богу, они не задержали вас! Спасайтесь, милорд и миледи! Дом епископа Винчестерского оцеплен королевской стражей, а у всех городских ворот дежурят лучники и алебардисты. Им приказано арестовать вас и отправить в Тауэр.
— Спасибо вам, сэр Рикард! — спокойно произнес де Монтфорт. — Прошу вас, разместите наших слуг и воинов в доме епископа Линкольнского, а поутру отправляйтесь вместе с ними в Кенилворт. Я поручаю вашим заботам мои владения и нашего сына!
— Куда вы направляетесь, милорд?
— На континент.
— Боже, — всхлипнула Элинор, — мой мальчик, мой Генрих…
— …останется под присмотром Бетти, Евы и Марты и под защитой замковых стен и трех сотен воинов, — закончил за нее Симон.
Граф и графиня Лестер не мешкая поскакали в гавань и отплыли на континент с первой же баркой.
39
В течение последних недель Элинор наслаждалась такой роскошью, какой она не ведала за всю свою жизнь. Она покачивалась в гамаке на широкой, залитой солнцем веранде, глядя на безоблачное ярко-синее небо и спокойное море. После своего бегства из Англии, высадившись в Бордо, они сразу же направились в Италию, где жила не только императрица Изабелла, старшая сестра Элинор, но и принц Ричард со своей супругой и малюткой-сыном. Муж принцессы Изабеллы владел не только Германской империей, но и южной Италией, а также Сицилией.
Элинор, привыкшая вставать спозаранку и проводить свои дни в трудах и заботах, скучала от вынужденного безделья. Она тосковала по своему сыну, по родине, и душу ее непрестанно терзала мысль о коварстве Симона, женившегося на ней ради ее титула. Едва ступив на землю Италии, он предложил императору Фредерику свою помощь в военной кампании, которую тот вел на севере страны.
Туда же направились и несколько десятков воинов, переправившихся на континент из Англии, чтобы быть подле своего господина, графа Лестера, которого все они боготворили. Элинор, изнемогая от жары, размышляла о том, как неразумно поступили Фредерик и принц Ричард, вверив свои армии под начало Симона. Ведь после окончания этой кампании значительная их часть, как это бывало всегда, примкнет к войску де Монтфорта. Да, он умел завоевывать сердца людей! Она тяжело вздохнула при мысли о том, что и сама стала жертвой его чар! Как глупо с ее стороны было поверить в искренность его любовных заверений! Теперь Элинор горько досадовала на себя, что поддалась на эту старую как мир уловку, но исправить содеянное было уже нельзя. Ей предстояло хранить верность Богу войны, рожать, вскармливать и воспитывать его детей, управлять его владениями, полностью утратив веру в его любовь. Что ж, таков, судя по всему, удел всех женщин! Утешая себя этими мыслями, она, однако, не могла не сожалеть о своих былых иллюзиях, утрата которых образовала в ее душе пустоту, которую ничто не могло заполнить.
Вечером все три женщины собрались за столом в просторном обеденном зале. Две Изабеллы обсуждали подробности предстоящего крестового похода, который затевал Ричард. Элинор, погруженная в свои мысли, улавливала лишь отдельные слова из их разговора. Она любила обеих женщин, но ее не переставала удивлять их алчность. Они были богаты настолько, что могли позволить себе любую роскошь, не заботясь о расходах, и тем не менее жажда приобретательства заставляла их с нетерпением ожидать новых богатых трофеев, которые сулил этот поход. Элинор улыбнулась при мысли, что она не только самая бедная из всех троих, но и менее знатная, чем ее сестра и невестка. Одна носила титул императрицы, другая — герцогини, в то время как Элинор была всего лишь графиней. Тем временем женщины переменили предмет разговора.
