нет. Когда выбор сделан, свобода кончается, свобода любить становится возможностью не выбирать, последствия которой — неуверенность, релятивизм, скептицизм.
Расставание по-разному сказывается на представителях двух полов: женщины вкладывают чрезмерную психическую энергию в любовь, от которой ждут подтверждения своей идентичности, для мужчин же важнее реализоваться в профессиональной жизни. Даже в обществе равных возможностей у женщин меньше шансов утвердиться, сделав блестящую карьеру, для многих удача в любви является мерой признания собственной исключительности; крах супружеской жизни влечет за собой мучительное ощущение потери самоуважения, которое не может компенсироваться профессиональным успехом. В молодости женщины бывают инициаторами развода, но появляющиеся, несмотря на чудеса пластической хирургии, признаки старения однажды выгоняют их с рынка невест. Женщины после развода чаще, чем мужчины, остаются одинокими и до сих пор считаются социально неполноценными. Асимметрия прослеживается также в литературе и кино, где сюжет чаще выстраивается вокруг страданий брошенной женщины, нежели обманутого мужчины. Покинутая женщина воплощает трагическую изнанку прошедшей любви, а мужчина в аналогичной ситуации становится символом свободы и обновления.
Тем не менее пары подчиняются внутренним законам в зависимости от способности или желания каждого вкладывать силы в любовь: продолжая долгую классическую традицию, великая певица, какой была Мария Каллас, готова была, как героиня трагедии, пожертвовать своим искусством ради страсти. В противоположность ей Симона де Бовуар, женщина свободная и активная, в главной своей книге «Второй пол» (1949), предваряя историю «пола», развила мысль о том, что поведение женщины неявным образом диктуется ее положением, а не гормонами. Она постоянно стремилась быть хозяйкой своей чувственной жизни, чтобы та не вторгалась в другие сферы ее деятельности, тогда как Нельсон Олгрен, романтично настроенный любовник Симоны, предлагал ей стабильный и длительный союз. Но удалось ли ей это?
Кочевая любовь
Поколения XXI века, похоже, больше не хотят рисковать с сильной страстью и ее грустным исходом, создаваемым недоразумениями, возникающими из‐за несовпадения мечты и реальности. Сентиментальность, расцениваемая как глупость или наивность, в той или иной степени списана в архив. Общество потребления постоянно ищет удовлетворения желания, в частности желания эротического, которое больше не фиксируется на одном человеке; смена партнеров стала частью нового любовного порядка; любовь превратилась в досуг, как прочие занятия: попробовать всего и не привязаться ни к чему, говорили либертены в XVIII веке. Эта формула снова стала актуальной, разве что в современных одноразовых отношениях нет ничего подрывающего основы общества. Этот кочевой эгоизм, отказ в ограничениях, в постоянной надежде «найти кого-нибудь получше» сопровождается гипертрофированным индивидуализмом.
Революция, произошедшая в информационных технологиях и коммуникации, а также совершенствование интернета сделали возможной и сопровождают революцию в любви, предлагая через социальные сети и сайты знакомств огромный, постоянно обновляемый выбор доступных партнеров. Благодаря приложениям для смартфонов пользователи изучают каталог предложений (фотография, короткий рассказ о себе, любимые занятия), как при совершении покупок, и легким движением пальца сохраняют профили тех, кто их заинтересовал, и блокируют тех, кто не понравился. Выбор делается после беглой оценки качеств, воображаемое уступает место изображению; это очень быстрый процесс, обмен короткими сообщениями может начаться согласно речевому коду, в котором отдельные слова забанены — обязательства, дети, верность. Далее следует встреча, как правило ночью; большинство из таких свиданий не имеют будущего. Обилие краткосрочных предложений, беспорядочный секс, отношения на выбор, без обещаний, без расставаний, без объяснений: в один прекрасный день избранник (избранница) исчезает с экрана компьютера и телефона, и переписка внезапно заканчивается. Мир интернета «полон выслеживающими одиночками» (Филипп Гарнье, «Мобильность чувств». Philosophie magazine, октябрь 2013 г.).
Так что же, интернет выносит смертный приговор длительным отношениям? Очевидные недостатки Сети ограничивают ее влиятельность, несмотря на существование специализированных амбициозных сайтов, нацеленных на создание серьезных отношений и отбирающих «подходящих» и «совместимых» кандидатов. Количество встреч через интернет продолжает расти, но их результат пока еще трудно оценить, потому что прошло слишком мало времени. По итогам анкетирования, проведенного Национальным институтом демографических исследований (INED), сделан вывод, что между 2005 и 2013 годами только 9 % пар сформировались через сайт знакомств и в большинстве случаев речь идет о повторном браке. Можно ли говорить о любви? Кандидаты сообщают о себе «информацию», в которой нет речи об их фантазиях, страхах, о чем-то глубоко личном (однако многие полагают, что такая информация более надежна, чем анонимные встречи в барах).
Богатство предложений обесценивает выбор: мужчины и женщины становятся «опциями». Доступная любовь, как предмет потребления, строится на принципе получения удовольствия; постоянная смена партнеров добавляет аромат новизны и дает ощущение эмоциональной юности. Но более, чем где-либо, здесь царит неравенство: между молодыми и старыми, красивыми и не очень, мужчинами и женщинами. При «разрыве» о партнере особенно не думают: поскольку эти встречи не более чем договорные эпизоды, заключенные сознательно и на свободной основе, ничто не обязывает ни продолжать отношения, ни объясняться. В английском языке для объяснения исчезновения любовников-«призраков» появилось слово ghosting[63].
Интернет-сайты пока обращаются лишь к части населения, но наносят «удар по самой структуре желания», как подчеркивает Ева Иллуз. Они хотят защитить страсти, разогнать печаль, и на всех историях любви лежит печать их способности все упрощать. Конец отношений больше не требует особых предосторожностей, связь должна быть быстрой и эффективной. Вспоминается рассказ художницы и фотографа Софи Калль о ее расставании с партнером в 2007 году: она получила стандартное письмо, написанное в развязном тоне и заканчивающееся словами: «Позаботьтесь о себе». После этого она попросила более ста своих знакомых женщин прокомментировать подобное прощание, и в их свидетельствах по заслугам оцениваются права любви, столкнувшейся с грубостью или глупостью.
На фоне разочарования в любви кое-кто предлагает новую модель сексуальных и любовных отношений — полиаморию, адепты которой предпочитают состоять в любовной связи с несколькими партнерами, уважая при этом каждого из них: как люди живут вместе в одной квартире и пользуются одним автомобилем, так и интимные отношения становятся общими. Что это — утопия или прагматизм? Полиамория стремится покончить с моногамией, внедрить чувства в коллективный, менее собственнический контекст и установить отношения, более богатые на общение и чувства… В таком случае можно будет перестать бояться, что отношения перерастут в собственнические, а потенциальное чувство потери, вызванное разрывом, будет компенсировано сплоченностью группы.
Исправить или разделить?
«Истории любви оканчиваются плохо… как правило», — поет французский дуэт Les Rita Mitsouko, как бы повторяя за Брассенсом: «Не бывает счастливой любви». Измены, ревность, пресыщенность, скука, ссоры, легкомыслие: какой союз не знал подобных трещин, столь опасных для любви и заставляющих переосмысливать совместную жизнь? Верность не всегда собственничество, а ссора — не всегда предательство. Пара, очарованная влюбленностью друг в
