в Высшей нормальной школе в конце 1920‐х годов; у обоих вызывала протест ложь буржуазной жизни, добрые чувства и иллюзии традиционного гуманизма; в 1930 году Симоне де Бовуар двадцать два года, Жан-Полю Сартру двадцать пять. Симона, пережившая краткий роман с кузеном, покорена этим блестящим студентом, который только что сдал агрегасьон[65] по философии с лучшим результатом, сама она годом ранее заняла второе место. Сартр не красавец, но соблазнитель: он предлагает ей двухлетний свободный «арендный договор», без заключения брака. Их «пакт», основанный на общих интеллектуальных потребностях, базируется на прозрачном беспрепятственном общении: они будут говорить друг с другом обо всем. Их любовь, любовь «необходимая», структурирует всю их жизнь, на ее фоне возможны «несущественные» любови, второстепенные и быстропроходящие. Эфемерных связей Сартра не счесть; у Симоны де Бовуар их было не так много, но они были мощны и западали в душу. Таков был ее роман с Нельсоном Олгреном.
«Я хочу получить от жизни все», — заявляла Симона в молодости. Имевшая все, чтобы быть счастливой, она настроилась на эксперименты, желая испытать все возможное и быть хозяйкой своей судьбы. Она не скрывает ни встречающихся на пути трудностей, ни противоречий, потому что она не находится во власти эмоций. Первый ее бой — за равноправие мужчин и женщин как в любви, так и в общественной жизни. Погруженная в литературу, она отказывается выходить замуж и заводить детей и должна очень быстро научиться проходить через все потрясения, мириться с тем, что приходится делиться, справляться с изменами. В третьем томе мемуаров повзрослевшая Симона откровенно признается в том, что договор, заключенный в молодости, мог повлечь жертвы среди «несущественных» любовей: «Был один вопрос, который мы безрассудно проигнорировали: как кому-то третьему приспособиться к нашей договоренности?» Третьим для нее оказался прекрасный иностранец, американский романист Нельсон Олгрен, которого она страстно любила, наверняка впервые в жизни. Ей тогда было около сорока лет. Сам Олгрен был не таким страстным, как она; к своей французской любовнице он последовательно испытывал целую гамму чувств: от безумной любви до ресентимента, включая разочарование, страдание и ненависть. Мужчины тоже могут плакать.
В объятиях Олгрена
Симона де Бовуар встречает Нельсона Олгрена в феврале 1947 года, во время путешествия в США. К концу войны она стала знаменитой женщиной, ее ненавидели или обожали. Два ее первых романа — «Кровь других» (1945) и «Все люди смертны» (1946) — имели успех в Париже; она интенсивно работает над эссе, посвященным женщинам, и сотрудничает с журналом Temps modernes; пара провокаторов, которую они составляют с Сартром, сотрясает буржуазные устои. Профессор Сартр стал маяком для кучки интеллектуалов, собиравшихся в квартале Сен-Жермен-де-Пре и создававших на руинах абсурдного или иллюзорного мира философию, основанную на свободе, ответственности и определенной политической позиции; вызревал экзистенциализм. Сартр только что провел несколько месяцев в Америке, где был очарован этой молодой и мощной нацией и встретил большую любовь — актрису Долорес Ванетти, в объятиях которой утонул и чуть не предложил ей выйти за него замуж. Долорес приезжает в Париж, и Симона де Бовуар мужественно встречает эту ситуацию, поглощенная своей литературной работой; у нее тоже «несущественное» приключение с молодым красавцем Жак-Лораном Бостом, бывшим учеником Сартра.
В начале 1947 года Бовуар приглашают в Нью-Йорк читать лекции. Новый Свет удивляет и сразу же увлекает ее, любопытство Симоны ненасытно. Ее шарм, голубые глаза, скромность, ум, борьба за права женщин очень нравятся всем в университетских кругах, симпатия к ней растет. Она выражается ясно и просто и заводит друзей; она хочет увидеть все. Симоне предстоит провести полтора дня в Чикаго; ей дают координаты американского романиста Нельсона Олгрена, который сможет показать ей изнанку американской мечты, «американских неудачников»: Чикаго — это холодный, ветреный город, улицы которого пересекаются черным потолком надземного метро и линиями тряских трамваев, здесь нищета забывается за бутылкой виски под грустные джазовые мелодии; это бывшая столица преступного мира, это город рабочих и ужасного дна маргиналов-наркоманов. И совсем рядом в водах озера Мичиган отражаются шикарные небоскребы и тщательно подстриженные газоны. Понадобилось несколько неудачных попыток дозвониться и помощь телефонистки шикарного «Палмер-отеля», в котором она остановилась, прежде чем теплый голос наконец ответил. Нельсон Олгрен, занятый приготовлением ужина, вешал трубку, не понимая слишком сильного французского акцента собеседницы. Он предложил заехать за ней и совершить ночную прогулку по настоящему Чикаго.
Симона увидела, как в холл отеля вошел высокий блондин, довольно красивый, «типичный американец с как будто вырезанным из дерева лицом без выражения, который начал карьеру, путешествуя на товарных поездах… почти коммунист… очень приятный в общении, умный и человечный»: таково было ее первое впечатление, которым она тут же поделилась с Сартром в письме от 20 февраля 1947 года. Олгрен повел ее в самые неспокойные кварталы Чикаго, в какой-то гнусный дансинг, потом в «маленький негритянский клуб» и польский бар, где сидели пьяные болтуны. Поздно ночью, пишет Симона, «он посадил меня в такси, неловко и с очень серьезным видом поцеловал». Она в подробностях описывает все жесты своего кавалера; в следующем письме она не скрывает, что была «пьяна от гнева», когда назавтра консул устроил обед в «Альянс франсез»[66] в компании «ужасных старух», а потом еще и ужин как раз в те часы, которые она могла бы провести с Олгреном. Во второй половине дня официальный автомобиль отвозит ее на убогую улочку, к «жалкому домику», где живет романист. Они слоняются из бара в бар, пытаясь согреться. Олгрен очень внимателен; рассказывая о Чикаго, он поддерживает ее под руку, когда она идет по снежной корке. На этом эпистолярный рассказ завершается. В мемуарах Симона скажет больше: «Я не упомянула о заговорщическом духе, который сразу же возник между нами, ни о том, как мы были разочарованы, что не можем поужинать вместе… Перед отъездом на вокзал я ему позвонила; им пришлось вырывать у меня из рук телефонную трубку» («Сила обстоятельств»). В течение двух последующих месяцев, путешествуя по Америке, она думает о Нельсоне Олгрене и читает его книги.
Возвращение во Францию назначено на начало мая. Но в Нью-Йорке, незадолго до отъезда, Симона получает телеграмму от Сартра, который просит ее повременить. Сартр не скрывает, что Долорес все еще в Париже и останется там еще дней на десять. Потрясенная, нерешительная и ревнующая Симона звонит Олгрену, который предлагает ей вернуться в Чикаго; она соглашается. Но правильно ли она поступает? Олгрен несколько неуклюже ведет ее в какое-то грязное кафе, потом на бейсбольный матч, а потом провожает в отель!
