Этот активный и продолжавший увеличиваться общественный слой сформировал основы того, что в России называют общественностью, — то есть образованную, политически сознательную часть общества, способную влиять на общественное мнение. Существование такой общественной прослойки подразумевает существование гражданского общества, которое в России еще не созрело, поэтому отношения общественности с правящим режимом были напряженными.
Сами представители общественности думали, что составляют нечто вроде «альтернативного истеблишмента», который более правдиво представляет русскую нацию и более искренне служит ей, чем это делает правительство. Когда в 1891 г. в Поволжье начались голод, эпидемия тифа и холеры, представители российской общественности, особенно те, кто служил в органах местного самоуправления, собирали денежные средства и героически трудились, чтобы облегчить страдания крестьян, попавших в беду.
Впоследствии они говорили, что их действия во время кризиса были более эффективны, чем действия правительства, но исследования показывают, что общественность в очень большой степени зависела от денежных и материальных средств, выделяемых центральными и местными органами власти21.
Судебная система
Реформа судебного права, проведенная в 1864 г., положила конец старой закрытой системе правосудия, основанной на сословном принципе. Теперь судебное право было полностью независимо от администрации.
Реформа 1864 г. утвердила принципы, по которым закон становился объективной силой, беспристрастно относящейся к каждому человеку. Реформа подрывала основы наследственной иерархической системы, личного произвола и коллективной ответственности.
Гражданские и уголовные суды стали публичными и доступными для всех сословий. Одно, но существенное исключение делалось для крестьян, чьи дела рассматривались отдельно волостными судами. Серьезные уголовные дела должны были заслушиваться судом присяжных и судьей, назначенным на пожизненный срок. Обвиняемому полагалась квалифицированная адвокатская помощь, если это было необходимо, за счет государства.
Менее сложные дела рассматривались мировыми судьями, выбираемыми уездным земством. Расследование уголовных дел, которыми раньше занимались полицейские чиновники, было передано новым официальным служащим — следователям.
Судебная реформа стала одним из самых радикальных преобразований Александра II. Она более всего противоречила наследственной политической структуре российского общества. Судей нельзя было увольнять, даже если их решения не нравились властям, как, к своему неудовольствию, обнаружил Александр, когда в 1867 г. попытался уволить одного из членов Сената (высшей судебной инстанции). К чести императора, он, пусть и неохотно, но все-таки подчинился своему собственному закону22.
Была создана новая профессия — адвокат. Контроль за обучением и профессиональной честностью юристов-защитников осуществляла Коллегия адвокатов. В будущем членами Коллегии адвокатов станут Керенский, Ленин и много других ведущих русских политиков начала XX в.
Адвокаты были единственными служащими в России, напрямую заинтересованными в правовых нормах и свободе слова. Суды были единственным местом, где заботились об их поддержании. Возможно, по этой причине правительство опасалось институализации профессии, и в 1874 г. запретило создание новых отделений Коллегии адвокатов. К тому времени существовало три отделения: в Санкт-Петербурге, Москве и Харькове. В 1889 г. евреям был закрыт доступ в Коллегию адвокатов. Правительство не следило за качеством подготовки адвокатов, поэтому профессиональный уровень адвокатуры был подорван изнутри23.
Развитие профессии юриста способствовало эволюции отношений собственности, семейных и родовых отношений. В то время семейные отношения рассматривались в контексте родовых. Род возглавлял старейший мужчина. Женщины подчинялись мужчинам, а дети родителям. Наследство передавалось по мужской линии. Незаконные дети не имели прав.
Члены рода имели право на свою долю движимого и недвижимого имущества. У русских женщин было больше прав собственности, чем у многих жительниц Европы. Они имели право востребовать свое приданое. В случае необходимости они имели право на получение своей доли земли и другой собственности, но после смерти женщины эта собственность опять возвращалась к мужчинам ее рода.
С другой стороны, женщине требовалось разрешение мужа для поступления на работу, получения образования, вступления в любые финансовые отношения. Юрисдикция над семейными отношениями принадлежала церкви. Получить развод было чрезвычайно трудно. Раздел собственности между супругами не признавался законом.
В начале XIX столетия образованные люди в России стали смотреть на брак как на равноправные отношения двух любящих друг друга людей. Дети по достижении ими совершеннолетия должны уравниваться в правах с родителями. Такой взгляд на вещи предполагал, что в случае развода судебная процедура, подтверждающая перераспределение собственности и опеку над детьми, должна быть простой и основываться на принципах равенства, а не патриархальной морали.
Юристы, знакомые с западными правовыми концепциями, все больше склонялись к той точке зрения, что собственность должна принадлежать человеку, осознающему свою ответственность за нее, а не большим семьям. Они также были уверены в том, что светские суды значительно больше подходили для решения семейных споров, чем церковный суд.
В вопросах законодательства, касающихся семьи и собственности, происходила постепенная эволюция. Она была связана не с неповоротливым и неопределенным законодательством, а с решениями судов. Знакомство российских судей с западноевропейской судебной практикой дало свой эффект. Гражданский кассационный суд при Сенате, в который поступало много дел о разводах и перераспределении собственности, все больше и больше склонялся к признанию прав собственности за женщинами и признавал разделение имущества между супругами по крайней мере за тридцать лет до того, как это получило законодательное оформление24. К концу XIX в. российские суды постепенно утвердились во мнении, что юридическими и собственническими правами в большей степени должен быть наделен отдельный человек, а не большая патримониальная семья.
Образование
Законодательство 1864 г. упростило открытие начальных и средних школ при условии, что основатели будут соблюдать нравственные и религиозные принципы. Начальные и средние школы были доступны для детей всех сословий. Они подчинялись уездному школьному совету. Устранение социальной дискриминации в начальном и среднем образовании стало возвращением к давно установленному принципу российской образовательной практики, временно преданному забвению при Николае I. Была восстановлена также «лестница» образовательной иерархии. Только успешное завершение одного уровня позволяло ученику перейти к следующему.
Реформа высшего образования затронула самые насущные проблемы царской системы. С одной стороны, правящий режим нуждался в знающих и квалифицированных кадрах, соответствующих самым высоким стандартам, и для этой цели предоставлял свободу к приобретению и распространению знаний, как это было заведено в лучших университетах Европы. С другой стороны, выполнение этого требования означало развитие у студентов независимого и критического мышления, что абсолютно не соответствовало ценностям, чтимым в патримониальном иерархическом обществе.
Одним из результатов этой двойственности стало формирование интеллигенции, начало которого восходит к 30-м годам XIX в. Это были люди по меньшей мере со средним образованием западного образца. Они были обучены для службы империалистической системе и ею же отвергнуты. Интеллигенцию беспокоила культурная и экономическая дистанция между элитой общества и народом. Она искала способы ее преодоления. Представителей интеллигенции можно назвать наиболее радикальным и решительным крылом общественности, готовым к конкретным действиям для поддержания своих принципов.
Несмотря на сомнения правительства, высшее образование было полностью реформировано в 1860-е годы. Высшие учебные заведения впервые открыли двери для бывших крепостных крестьян. Ограничения на поступление в высшие учебные заведения сыновей священников были существенно ослаблены.
Университеты вернули себе право на самоуправление, теперь они сами могли присваивать ученые звания своим преподавателям, устанавливать собственные исследовательские и образовательные программы, принимать, оценивать и поддерживать дисциплину среди студентов.
Студентам, однако, запрещалось создавать свои собственные организации. Женщинам разрешалось посещать лекции, но оценок и дипломов об окончании учебных заведений они не получали25.
