Голос звучал виновато, и я вздохнула. Закрыв «большую книгу демонских проклятий», я подошла к двери и открыла ее, думая, что не надо бы.
Там стоял Ник в чужих серых трениках, в таком виде, будто оделся на пробежку: высокий, худой и потрепанный. Жертва. У него в руках была пенопластовая кружка с растворимым шоколадом, а в глазах — виноватая мольба. Волосы он убрал назад, щеки чисто выбрил. От него пахло шампунем после душа, и я потупилась от воспоминания, какие у него мягкие волосы, когда они вытерты полотенцем, но еще влажные, просто шепчутся у меня в пальцах.
У меня в голове еще звучало предупреждение Дженкса, и я подавила невольное сочувствие. Да, ему досталось. Да, потенциально он опасен. Но черт меня побери, если я на это клюну.
— Можно войти? — спросил он, когда я уже довольно долго его рассматривала. — Не хочется мне сидеть в номере мотеля, зная, что за картонной дверью спит вампир.
У меня зачастил пульс.
— Ведь это ты ее разбудил, — сказала я, упираясь рукой в бедро.
Он улыбнулся и стал очаровательно беспомощен с виду, хотя таким не был. И знал, что я это знаю.
Мне надоело, что меня называют долбодятлом. И я же не знал, что все после этого уйдут.
Ты, значит, подергал ее за ниточки, рассчитывая, что разгребать будем мы с Дженксом?
Я же тебе сказал, что мне очень жаль. И я не говорил, что это был умный поступок. — Он поднял чашку. — Будешь шоколад, или мне уйти?
Логика боролась с эмоциями. Я подумала об Айви и поняла, что тоже не хотела бы оставаться в одном номере с разгневанным вампиром. И какой смысл кого-то спасать, если потом дашь своей напарнице разорвать его на части при первой возможности?
Заходи, — сказала я, и это прозвучало капитуляцией.
Спасибо.
Это был благодарный шепот, и облегчение было очевидным. Ник протянул мне шоколад, потом, опираясь на борт микрика, шагнул на ступеньку. Амулет от боли качнулся у него на шее, и Ник снова засунул его под рубашку, выпрямляясь в низком салоне. По скованным движениям и гримасе на лице было понятно, что всю боль амулет не снимает. Но у меня остался только один амулет, пока не удастся сделать еще, так что пусть сначала попросит.
Откровенно дрожа от холода, Ник закрыл дверь, оставив нас в той же темноте, что и раньше, но отчего-то теперь неуютной. С горячим шоколадом в руках я села точно посередине кровати, так что Нику пришлось сесть на штабель ящиков напротив меня. Места было больше, чем раньше, потому что Айви увезла Маршаллово барахло в школьный бассейн, но все равно здесь было тесно. Робко устроившись на ящиках, Ник одернул рукава, чтобы скрыть следы наручников, и сложил сцепленные руки на коленях. Тишину нарушал только шум машин с улицы.
— Я не хочу тебе мешать, — сказал он, глядя на меня из-под упавших прядей.
Поздно, Бобик сдох.
— Ничего, все нормально, — соврала я, положив ногу на ногу и отлично помня, что рядом со мной на постели лежит демонский текст. Глотнув горячего шоколада, я поставила его на пол. Слишком рано, чтобы я проголодалась. — Как амулет, действует?
Он улыбнулся с облегчением.
— Отлично действует, — поспешил он с ответом. — У меня даже волосы на руках начали отрастать. Через месяц, быть может, у меня будет уже нормальный вид.
— Вот это будет хорошо.
Это если мы сумеем уйти от вервольфов и доживем до этого.
Он беспокойно глянул на лежащую рядом со мной книгу — она занимала место, которое хотелось занять ему.
Тебе помочь в латыни? Я бы с удовольствием для тебя перевел. — Вытянутое лицо поморщилось. — Хотел бы, чтобы от меня польза была.
Там видно будет, — ответила я настороженно. Когда он признался в своей бесполезности, я с некоторым облегчением расправила плечи. Айви и Дженкс демонстративно ни к чему его не подпускали, и мне тоже не слишком хотелось. — У меня, кажется, есть проклятие, которое я могу использовать. Только хочу сперва потолковать с Кери.
— Рэйчел…
О Господи. Слыхала я этот тон, только обычно в собственном исполнении. Он хочет говорить о наших отношениях.
— Если она скажет, что нарушение равновесия не слишком существенное, — зачастила я, — то я перенесу магию с Фокуса на что-нибудь другое, а старую статую можно будет тогда уничтожить, вряд ли это окажется трудным.
— Рэйчел, я…
С участившимся пульсом я подтянула демонскую книжку поближе.
— Слушай, а может, ты глянешь на это проклятие? Ты же…
Он шевельнулся, и я дернулась за ним взглядом. Он не выглядел опасным, не выглядел беспомощным, а выглядел он отчаянным, будто собрал всю свою храбрость, и…
— Я не про план хочу говорить, — сказал он, наклоняясь ко мне через разделявшее нас пространство. — Не про латынь и не про магию. А хочу я говорить о нас с тобой.
— Ник, — сказала я с колотящимся сердцем, — прекрати. Он потянулся взять меня за плечо, и я вздрогнула и взметнула руку, преграждая ему путь.
Он отдернул руку.
— Рэйчел, черт тебя побери! — воскликнул он. — Я ж думал, тебя убили! Да я же… я же просто обнять тебя хотел! Ты воскресла из мертвых и даже дотронуться до тебя мне не даешь! Я ж тебя не зову вместе жить, я только хотел к тебе прикоснуться, убедиться, что ты жива!
Я медленно выдохнула задержанный вдох, и снова перевела дыхание. Голова болела. Я не шевельнулась, когда он придвинулся ближе, убрав с дороги книгу. Под собственным весом мы скользили к середине кровати, и я повернулась к нему лицом, уперлась в него коленями.
— Я скучал по тебе, — сказал он тихо.
Прежнее страдание виднелось в его глазах, и на этот раз я не шевельнулась, когда его руки меня обняли. Меня затопило ароматом корицы и муки вместо затхлости плесневелых книг и щекотания озона. Руки его ощущались едва-едва, будто и не здесь они были. Он вздохнул, будто его отпустило сейчас, будто он нашел какую-то потерянную часть себя самого. Я сжалась.
Не надо… Не говори этого, не надо!
— Все было бы по-другому, знай я, что ты жива, — шепнул он, шевельнув дыханием волосы у моего лица. — Я бы ни за что не уехал. Я бы не стал просить Джакса мне помочь. Не затеял бы эту дурацкую кражу. Боже мой, Рэйчел, как же мне тебя не хватало! Ты единственная, кто понимает меня, кому никогда не надо было объяснять, зачем и почему. Ты ведь даже меня не бросила, когда узнала, что я вызываю демонов. Я… мне так тебя не хватало!
Он стиснул пальцы, голос у него сел. Да, ему не хватало меня, это правда. И я знала, что значит быть одной, и какая это редкость — найти родную душу, пусть даже с сорванной крышей.
— Ник… — начала я, чувствуя, как колотится сердце.
У меня глаза сами закрылись, когда его пальцы стали перебирать мне волосы. Я подняла руки, остановила эти пальцы, опустила к себе на колени. Нахлынули, заполнили воспоминания, как его пальцы скользят по контуру моего лица. Как они очерчивают скулу, уходят к шее, дальше, по закруглениям тела. Я вспомнила его тепло, его смех, его сверкающие глаза, когда я чуть меняла какую-нибудь стандартную фразу, и получалось что-то совсем другое и не совсем приличное. Вспомнила, как чувствовала себя нужной при нем, когда меня ценили такую, какая я есть, и мне не приходилось извиняться за себя, и вспомнила радость, с которой мы отдавали себя друг другу. Мы были счастливы вместе, и это было здорово.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
