– Моя королева! Моя королева!
Подолгу оставался он в склепе, обнимая возлюбленную и повторяя слова, которые сказал ей при первой встрече…
Брачные ночи двух бельгийских принцесс
Эта долгая и довольно печальная история началась февральской ночью 1875 года. Часовой, молодой солдат, лишь недавно призванный на службу и не очень хорошо знакомый с придворными порядками, стоял на посту возле великолепных теплиц королевского замка Лэкен, что неподалеку от Брюсселя. Ему было скучно и холодно, и он с нетерпением дожидался смены. И вдруг его внимание привлекли какие-то странные звуки – то ли вздохи, то ли рыдания. В оранжерее явно кто-то был!
– Пожалуй, надо бы взглянуть, что там такое, – рассудил солдат. – А вдруг среди кустов притаился злоумышленник?!
Разумеется, солдат отлично понимал, что никакой злоумышленник – если, конечно, он не пьян – не станет рыдать на месте преступления. Просто юноше было любопытно войти внутрь оранжереи (прежде он видел ее только снаружи) и посмотреть, что там происходит.
Открыв стеклянную дверь, солдат сделал несколько осторожных шагов. Потом он остановился и, вытянув шею, прислушался. Свое оружие он крепко сжимал в руке. Рыдания не прекращались. Поколебавшись, солдат опять двинулся вперед и вдруг застыл в недоумении.
В свете стоявшей на полу свечи он увидел под апельсиновым деревом белокурую девушку в неглиже. Закрыв руками лицо и полулежа на белой резной скамье, она горько плакала; ее прекрасные волосы рассыпались по плечам.
Девушка так отчаянно рыдала, что даже не обратила внимания на сквозняк, едва не погасивший пламя ее свечи. Солдат поспешил притворить дверь, а потом вернулся к красавице и замер подле нее, раздумывая, что же предпринять. То, что ранним зимним утром в королевской оранжерее сидела и плакала несчастная девушка, было уже само по себе странно, но больше всего изумило солдата то, что в белокурой красавице он узнал принцессу Луизу. Королевская дочь только вчера вышла замуж за иноземного принца.
«Кто его знает, что за всем этим кроется… – подумал солдат. – А может, мне в это дело нос совать не надо? Может, тут какая государственная тайна? Но с другой стороны… не могу же я просто уйти и оставить старшую королевскую дочь обливаться слезами, точно она кухарка, которой отказали от места!»
И молодой человек решился. Тихонько выскользнув из оранжереи, он полной грудью вдохнул морозный воздух, пробормотал себе под нос: «Апельсиновые деревца никуда не денутся. Так и объясню капралу, если станет придираться!» – и со всех ног помчался в покои королевы Марии-Генриетты. Там он разбудил дежурную статс-даму и робко сказал изумленной его бесцеремонностью матроне:
– Пожалуйста, извините меня за то, что я посмел потревожить вас. Но поверьте: мне очень, очень нужно поговорить с Ее Величеством!
Окинув солдата внимательным взглядом, придворная дама решила, что он достоин доверия, и отправилась доложить королеве о странном посетителе.
Мария-Генриетта до замужества была австрийской эрцгерцогиней и прекрасно владела собой в любых обстоятельствах. Уже через пять минут она предстала перед нашим часовым, причем ее туалет был в полном порядке, а из прически не выбивалось ни единого волоска.
– Говорите! – коротко приказала она.
– Ваше Величество… – запинаясь, начал молодой человек, – дочь Вашего Величества… она…
– Которая дочь? – осведомилась Мария-Генриетта.
– Принцесса Луиза. Она, видите ли, рыдает… и я волнуюсь… я не понимаю…
– Где рыдает Ее Высочество?
– В оранжерее.
– Ага, значит, вы стояли там на посту и услышали рыдания. Так?
– Так, – ответил солдат, восхищенный проницательностью государыни.
– И что же было дальше?
– Ее Высочество все еще там. Я не посмел заговорить с ней.
– Все ясно. – И Мария-Генриетта обернулась к своей статс-даме: – Графиня, принесите, пожалуйста, теплую шаль. Боюсь, девочка не совсем одета.
Тут королева бросила вопросительный взгляд на молодого человека. Тот смущенно потупился.
И вот Луиза увидела, что к ней решительным шагом направляется ее мать. Вскочив со скамьи, принцесса, не переставая рыдать, бросилась к матери.
– Ах, матушка, – пролепетала она, – если бы вы знали!.. Если бы вы только знали… – И Луиза уткнулась заплаканным лицом в материнскую грудь.
– Ну-ну, родная, успокойся. – Королева ласково похлопала дочь по спине и набросила ей на плечи шаль. – Сейчас мы пойдем ко мне, ты выпьешь горячего кофе и все мне расскажешь.
Мария-Генриетта обняла свою дорогую девочку и повела ее к выходу из оранжереи, на ходу пытаясь понять, что же стряслось. Нет, конечно, Луизу ни о чем не спрашивали, когда просватали за Филиппа, принца Саксен-Кобургского, но матери казалось, что молодой офицер нравился принцессе. Луиза всегда шутила, всегда много смеялась и обожала веселиться. С чего же вдруг ее охватило такое отчаяние? Вот уж невозможно было представить, что брачная ночь закончится слезами и едва ли не истерикой! Королева терялась в догадках.
…И действительно – когда отец девушки король Бельгии Леопольд II представил ей своего кузена Филиппа и объявил, что отныне они жених и невеста, Луиза не выказала ни отвращения, ни враждебности. Напротив. Она зарделась, сделала положенный этикетом реверанс и тут же приветливо улыбнулась Филиппу.
– Но он же старше вас на целых четырнадцать лет! – говорила принцессе выросшая с ней вместе и потому считавшаяся почти подругой Магда фон Гердль. – Ах, сумеет ли он подарить вам истинное счастье?
– Но, Магда, как же ты не понимаешь, – горячо возражала принцесса, – что мужчина с такой выправкой и с такой родословной не может быть плохим мужем?! (Обе девушки были чересчур романтичны, но что поделать – виноваты в этом были не они, а многочисленные любовные романы, которые подруги просто обожали.)
– Да, – вынуждена была признать Магда, – он и вправду привлекателен. И улыбка у него мягкая, и бородка красивая. Да и шатены вам всегда нравились… Вот только очки… Странно, ведь он же из венгерской стражи императора Австрии, значит, должен отменно гарцевать верхом. Неужто ему очки не мешают? А вдруг упадут?
И девушки залились веселым смехом.
В Брюсселе принц Филипп очаровал всех на удивление быстро. Он блистал прекрасными манерами, любил и умел охотиться, ловко танцевал и готов был поддержать самую скучную из светских бесед. Король Леопольд привязался к нему по-родственному: Филипп приходился ему кузеном и с материнской, и с отцовской стороны. А королева… Королева очень обрадовалась тому, что ее старшая дочь будет жить в Вене, по которой Мария-Генриетта никогда втайне не переставала скучать. Сама же принцесса Луиза довольно скоро убедила себя, будто Филипп – это истинный рыцарь из старинного романа, который явился в Брюссель только для того, чтобы стать ее мужем и всю жизнь носить на руках.
