Встреча произвела на принцессу и сопровождавших ее французских вельмож тягостное впечатление. Как ни старались испанцы, они не могли скрыть свою благородную бедность. Высокомерные сеньоры в сильно потрепанных костюмах черного бархата, зато с великолепными украшениями, недовольно взирали на спутников принцессы. Особенно их раздражали наряды французских посланников – графа де Виллара и герцога д'Аркура. Насупившиеся испанцы были мрачнее тучи, они вели себя столь нелюбезно, что к несчастной принцессе вернулись все ее страхи и недобрые предчувствия. Поэтому, когда ночью при свете факелов ее всего лишь с несколькими приближенными из французской свиты перевозили на другой берег, она не смогла удержаться от отчаянных рыданий.
Знакомство Марии-Луизы с первой статс-дамой, герцогиней Терранова, ничуть не развеяло тоски принцессы. Немолодая сухопарая женщина в траурных одеждах, кажется, никогда в жизни не улыбалась. Истинная дуэнья, суровая и чопорная, она должна была отныне руководить испанской королевой. Разумеется, герцогиня считала своей святой обязанностью указать этой взбалмошной французской принцессе, как вести себя при испанском дворе. И она, недолго думая, взялась за дело.
– Мадам, – произнесла она резким тоном, – королева Испании не смеется. Королева Испании не поет.
Мария-Луиза смотрела на герцогиню широко открытыми, полными изумления глазами.
– Королева Испании, – продолжала статс-дама нравоучительно, – не разговаривает с кем попало… Королева Испании не выглядывает из дворцовых окон и уж тем более в окошко кареты…
Статс-дама так увлеклась, что молодая королева с первой же встречи навсегда невзлюбила герцогиню Терранова, окрестив ее в душе «пыльным пугалом».
Но не одной только принцессе не понравилась ее статс-дама. Очень скоро между прибывшими французами и испанцами, с самого начала косо смотревшими друг на друга, вспыхнула ссора. А все из-за того, что одна из служанок нечаянно сболтнула, будто брачная церемония, которая должна была пройти в соборе Бургоса, на самом деле состоится в никому не известной крохотной деревушке Кинтанапалле в четырех лье от города… Именно туда король прибудет на свидание с невестой, там и женится на ней.
Эта новость взбудоражила французских посланников, которые сочли поведение испанцев оскорбительным. Выбор столь странного места для бракосочетания королевской пары объяснялся очень просто – плачевным состоянием испанской казны; но зачем было держать это решение в тайне от французского монарха? Ведь ни для кого не было секретом, что королевская свадьба в большом городе наносила ощутимый ущерб государственным финансам, поскольку жители по такому случаю на год освобождались от уплаты налогов. Другое дело – деревушка в несколько домов…
Что ж, финансы есть финансы, но французы узнали к тому же, что из-за тесноты в местной церкви их не допустят на церемонию. Возмущению посланников Людовика XIV не было предела, и они отправились выразить свое негодование возглавлявшему испанскую свиту герцогу Инфантанадо. По пути им встретилась герцогиня Терранова. Верхом на осле, украшенном цветастой попоной, она поспешала к юной королеве, для которой отвели жилище в более чем скромном домике. Французы в надежде выяснить, правдивы ли дошедшие до них слухи, бросились за герцогиней, но статс-дама не соизволила ответить ни на один вопрос. Раздосадованные французы, схватив животное за хвост, принялись осыпать герцогиню бранью, после чего несчастного осла так огрели хлыстом, что он рванулся вперед, как антилопа.
– Скажите вашему Инфантанадо, – крикнул вслед дуэнье герцог д'Аркур, – что, если для послов Его Королевского Величества Людовика XIV не хватит места в храме и мы не будем присутствовать на свадьбе, наш король заставит Испанию ответить за это оскорбление!
Герцогиня, с трудом удерживаясь на ослиной спине, ни жива ни мертва добралась наконец до дома, где отдыхала принцесса. Но до этого она успела сообщить герцогу Инфантанадо о требованиях «проклятых французов».
– Они готовы поубивать нас всех! – хватая воздух открытым ртом, заявила дуэнья. – Бог мой, что за люди! Вот несдержанный народ! – возмущалась статс-дама.
– Ничего, ничего, положитесь на меня, я все устрою должным образом, – успокоил дуэнью герцог Инфантанадо. – Ступайте к королеве и поторопитесь с ее одеванием. Скоро прибудут король и архиепископ Толедский.
Герцогиня отправилась к принцессе – но при виде Марии-Луизы просто за голову схватилась. Юная королева, напуганная известием о приближении Карла, которого она боялась как огня, плакала так, что слезы смывали с ее щек пудру и румяна, оставляя на лице темные потеки.
Вне себя от возмущения, первая статс-дама начала отчитывать несчастную:
– Королева Испании не плачет… Королева Испании ведет себя подобающим образом… Королева Испании… – Схватив Марию-Луизу за плечи, герцогиня Терранова принялась трясти девушку, точно грушу, и этим остановила истерику.
Кое-как Марию-Луизу одели в парчовое платье, усеянное драгоценностями, и набросили ей на плечи огромную мантию, подбитую горностаем, под тяжестью которой у принцессы подогнулись колени. Заново напудренная и нарумяненная, в наряде из золотой парчи невеста стала похожей на истукана, но наконец-то она была готова…
И тут в комнату, с грохотом распахнув двери, влетел Карл II. На нем был костюм черного бархата с таким количеством золотой вышивки, что он напоминал пелену, которой покрывают ковчежец с мощами святых.
– Моя королева! Моя королева! – прокричав это раз двадцать, Карл принялся осыпать безумными поцелуями Марию-Луизу, в ужасе застывшую на месте. Не в силах пошевелиться, принцесса смотрела на супруга со смешанным чувством жалости и страха, ибо увиденное оказалось хуже самых страшных ее опасений.
Перед Марией-Луизой стоял восемнадцатилетний юноша с мертвенно-бледным лицом; на кончике его длинного носа висела прозрачная капля, а подбородок походил на галошу – как и у всех Габсбургов. Пресловутый подбородок так выдавался вперед, что нижняя губа оставляла верхнюю далеко позади, поэтому рот Карла был вечно полуоткрыт. От возбуждения король дрожал и пускал слюни…
В этот первый миг их встречи Мария-Луиза не заметила, что он еще и горбат. Несчастной принцессе, принесенной в жертву этому выродку королевских кровей во имя государственных интересов, все происходящее казалось кошмарным сном. Ошеломленная девушка была не в состоянии произнести даже те несколько слов, которые нашептывала ей на ухо герцогиня Терранова. Положение спас ловкий царедворец Виллар, который, щадя испанскую гордость, любезно и умело объяснил смятение невесты.
