Лакей переминался с ноги на ногу. Он служил в Аллоншире совсем недавно и не хотел становиться между его светлостью и лордом Себастьяном.
– Прошу прощения, ваша светлость, но лорд Себастьян... в данный момент пользуется библиотекой. – Его умоляющий взгляд и треск, доносящийся снизу, подсказали Дрейку, что «пользуется библиотекой» – это значит крушит все в библиотеке.
– Мне следует подождать, пока он выйдет оттуда? – спросил лакей.
Дрейк покачал головой, сочувствуя сконфуженному слуге.
– Думаю, в этом нет необходимости. – Он помолчал, глядя на лакея. – Ты новенький?
С опаской глядя на хозяина, молодой человек кивнул.
– Меня зовут Ричардс, ваша светлость. Я здесь работаю три месяца.
Дрейк внимательно посмотрел на его встревоженное лицо.
– Я надеюсь, вы верны моей семье, Ричардс?
– О да, ваша светлость, конечно! – Он поморщился, снова услышав грохот.
Дрейк кивнул:
– Прекрасно. Я хочу, чтобы ты сделал для меня одно важное дело, Ричардс.
Лакей с готовностью выпрямился.
– Все, что вам будет угодно, ваша светлость.
– В конце коридора находится комната ее светлости. Герцогиня очень устала, и я хочу, чтобы никто не мешал ей отдыхать. – Дрейк показал в направлении спальни Алекс. Он стиснул зубы, услышав, как тишину спящего дома нарушает звук бьющегося стекла. – Я хочу, чтобы ты стоял и охранял дверь снаружи, Ричардс. И ни при каких обстоятельствах не отходил от двери ни на шаг. А я спущусь и посмотрю, что творится в библиотеке. Я повторяю: не отлучайся ни на секунду от двери ее милости, пока я не вернусь. В случае если возникнут какие-нибудь недоразумения, я разрешаю тебе кричать что есть мочи и звать меня. Понятно?
Ричардс энергично закивал головой:
– Да, ваша светлость. Понятно.
– Хорошо. Теперь можешь идти.
Лакей важно направился выполнять поручение, не скрывая гордости, что сам герцог возложил на него эту ответственность.
Убедившись, что Алекс теперь под надежной охраной, Дрейк, перескакивая через две ступеньки, бегом спустился по лестнице. Пройдя через тускло освещенный нижний этаж, он распахнул дверь библиотеки.
Себастьян, совершенно потерявший ориентацию, поднял на Дрейка затуманенные алкоголем глаза. Он уже смыл с лица кровь, но его губы и нос были вспухшими. В руке он держал старинную вазу, которую собирался швырнуть в книжный шкаф. На полу и так уже валялось изрядное количество разбитого стекла, все стулья были перевернуты.
Дрейк вошел в комнату и, захлопнув за собой дверь, посмотрел на Себастьяна испепеляющим взглядом.
– Положи это на место, Себастьян.
Тот замер, опуская руку, в которой держал вазу.
– Зачем вы здесь, ваша светлость? – насмешливо проговорил он, покачиваясь и пытаясь сохранить равновесие. – Что привело вас сюда? – Он поднял другую руку, в которой была бутылка бордо, и сделал несколько глотков. – Я думал, что вы утешаете свою любимую женушку. В чем дело, братец? Она уже вас утомила?
Дрейк подавил гнев.
– Ты мне отвратителен.
– Может быть, и так, а вот твоей жене я не отвратителен, а совсем наоборот, – с ухмылкой ответил он. – Скажи, тебя нисколько не беспокоит, что твоя герцогиня желает меня больше, чем тебя?
Дрейк, задыхаясь от негодования, метнулся к Себастьяну, выхватил бутылку из его рук и со стуком поставил на стол.
– Я хочу, чтобы к рассвету ты убрался вон из Аллоншира, – проговорил он сквозь зубы. – И ты никогда не будешь желанным гостем в моем доме.
При словах брата насмешливое выражение исчезло с лица Себастьяна, сменившись неприкрытой ненавистью.
– В твоем доме? – огрызнулся он, стиснув зубы. – В твоем доме? Этот дом мог бы стать моим! – Его неестественно веселый взгляд беспокойно блуждал по комнате. – Аллоншир и все, что в нем находится, должно было принадлежать мне, и только мне! Тебе ведь по большому счету это никогда не было нужно. Тебе всегда было наплевать на то, что со временем должно принадлежать тебе. – Он снова посмотрел на Дрейка ничего не видящим, остекленевшим взглядом. – Зато я всегда хотел это по-настоящему. Все это! И я бы все это получил: титул, землю, богатство – все, если бы ты умер, как нам сообщили. Но ты вернулся. Пропади ты пропадом, братец! Спустя столько времени! Я был так близок к тому, чтобы получить все, но ты возвратился! – Его глаза сверкали гневом. Лицо раскраснелось от волнения и от выпитого спиртного. – Почему ты не умер? – прошипел он. – Почему?
Дрейк посмотрел в искаженное злобой, безумное лицо Себастьяна. И в этот момент ему все стало ясно. Он получил ответ на свой вопрос. Брат ненавидел его настолько, что вполне мог решиться на убийство.
– У тебя больной, извращенный ум. – Дрейк с трудом удержался, чтобы не ударить Себастьяна. – Прочь с глаз моих! Убирайся вон из моего дома!
– В один прекрасный день Аллоншир все равно будет моим, – злобно прошипел Себастьян.
Откровенная угроза, которая прозвучала в его адрес из уст Себастьяна, окончательно вывела Дрейка из себя.
– Этот день не наступит никогда, братец. Никогда! – отчетливо выговаривая каждое слово, произнес Дрейк. – Что бы мне ни уготовила судьба, ты никогда не унаследуешь ни мой титул, ни мою землю! И знаешь почему, жалкий подонок? Потому что на подходе следующий наследник Аллоншира. В утробе моей жены! – Себастьян поднял голову, но Дрейк уже не мог остановиться. Он был не в состоянии рассуждать и действовать рационально. – Это правда, Себастьян. Александрина ждет ребенка. И у меня нет никаких сомнений, что это будет мальчик. Поэтому можешь ненавидеть меня всеми фибрами души, желать мне смерти, желать мне гореть в аду, но твоя ненависть не изменит будущее Аллоншира.
Какое-то мгновение Себастьян молча смотрел на него, замерев на месте, затем из его груди извергся нечеловеческий рык. Он так сильно сжал в своих руках хрупкую вазу, что раздавил ее. Осколки рассыпались, а кровь стала заливать ковер.
– Нет! – закричал он, трясясь от ярости. – Это невозможно! Ты всегда забирал все, что должно было принадлежать мне, но только не это! Только не это. Только не после всех мох планов!
– Планов? Каких планов? – Голос Дрейка внезапно стал очень спокойным. – Каких планов, Себастьян?
Себастьян смотрел на Дрейка как безумный.
– Я был так близок к своей цели. Почему ты выжил? До этого момента все шло как по маслу. Отец был слабым и сентиментальным... Он всегда таким был, даже мать боготворил. Он был слишком доверчивым, никогда ничего не подозревал...
Жуткое предчувствие охватило Дрейка, леденя кровь.
– О чем он никогда не подозревал, Себастьян? О чем наш отец никогда не подозревал?
Себастьян засмеялся как сумасшедший.
