Всеобщей любимицей стала Салли Вилкинс. Те, у кого на родине остались дети, обожали разучивать с ней детские стишки или рассказывать сказки. Некоторые делали игрушки или приносили драгоценную еду. Девушки также получали подарки, а одной даже предложили выйти замуж. Блокадные подарки могли показаться весьма странными в сравнении с обычными временами, но сейчас живые кокетливые девушки были вне себя от радости, когда им преподносили пакетик чая или кусочек сыра из солдатского рациона.
Вскоре об этом узнали офицеры и тоже стали наведываться к Лейле. Чтобы не вызывать замешательства среди разных по званию мужчин, их она принимала в доме — с Нелли в качестве компаньонки или вместе с Францем. Подарки, которые дарили ей, обычно были букетом цветов, веером, меховой накидкой или драгоценным камнем — последних в условиях ссады в алмазном городе было предостаточно.
Стало обычным слышать счастливый смех, доносящийся из домика или сада, где прелестные девушки поднимали настроение мужчин, каждый день рискующих своей жизнью для них. И хотя Лейла чувствовала неодобрение некоторых, самых яростных, сторонниц приличия и постоянно публично оскорблялась ими, когда шла по улицам, она не позволяла положить конец тому, что считала очень важным. На самом деле, ее волновало мнение только одного человека в Кимберли.
В тот день всеобщего траура никто не зашел к ней, за исключением Франца. Думая о несчастье Нелли, Лейла сообщила своему другу, что не в состоянии репетировать.
— Представляется немного бестактным делать вид, что ничего не произошло, — заметила она. — К тому же мы вскоре прервем гастроли и вернемся в Англию. Говорят, что спасатели будут здесь еще до конца недели, и мы должны начинать собираться, чтобы уехать, как только мистер Чьютон организует транспорт.
— Боюсь, что ты ошибаешься, Лейла, — ответил Франц, качнув головой. — Фон Гроссладен, который все еще настаивает, что я его соотечественник, сообщил мне всего час назад, что его великий друг Роде настроен вести обычную светскую жизнь в Кимберли после снятия блокады. Театр снова откроют. Кажется, снаряд почти не причинил вреда зданию.
Рука Лейлы, держащая веер, застыла, и она неверяще посмотрела ему в лицо.
— А как же война?
Франц равнодушно пожал своими широкими плечами.
— Роде мечтает убрать военные действия подальше от города и его шахт, а потом умыть руки.
— И он может так говорить, когда идут похороны двадцати мужчин, погибших при защите его города и его шахт?!
— Великий человек не одобрял план той атаки и считает, что военные просто сделали ненужную попытку оправдать свое прежнее бездействие теперь, когда колонны английских войск почти на нашем пороге. И я, пожалуй, соглашусь с ним.
— Франц!!
— Дорогая, вот они хоронят двадцать человек, а ничего не изменилось, — напомнил он.
— Но… но, конечно, могло быть и хуже, если бы они не атаковали, — запротестовала Лейла, не желая так легко забыть о смерти людей. — Не могу поверить, что ты не испытываешь чувства благодарности за жертвы, принесенные ради тебя.
Франц улыбнулся, вложив в улыбку все свое обаяние.
— Не думаю, что солдаты атаковали буров ради австрийского тенора. Скорее уж, ради Лейлы Дункан. Это я бы понял.
Расстроенная его легкомысленным отношением, Лейла довольно резко возразила:
— Есть только одна женщина, которая может вдохновить их на благородную жертву. Королева Великобритании — Виктория.
Франц молча смотрел на нее, а потом спросил:
— Что случилось с холодной мисс Дункан, не позволявшей ни одному мужчине тронуть ее сердце?
— Что ты имеешь в виду? — вспыхнула она, слишком хорошо представляя возможный ответ.
— Ты вновь окунулась в фальшивую романтику «Веселой Мэй», когда весь полк думает только о любимых накануне Ватерлоо. Проснись! Тебя окружает реальный мир, Лейла.
— Нет, Франц… нет, это не так. Реальность — это когда все могут свободно передвигаться по улицам, мужчины находятся дома в безопасности, а мы доставляем удовольствие и радость толпе, собравшейся в театре. А это — не реальность. Вчера двадцать мужчин были живы, а сейчас их хоронят под звуки орудийного салюта. Погибли ради нас, Франц!
— Ради золота, дорогая, — твердо возразил ее собеседник. — Война развязана ради обладания блестящим металлом, добываемым из-под земли, на поверхности которой и без него достаточно красоты. Эти солдаты умерли, чтобы люди, подобные Родсу, получили власть и богатство раньше других. Сурово глядя на нее, он добавил:
— Ты забыла мой совет не позволять романтике войны ослабить тебя.
— Романтика! — вскричала она горячо. — Что в войне может быть романтичного?
Он улыбнулся.
— В тот момент, когда негодяй надевает красивую форму и отбывает на битву, он становится героем, его боготворит каждая глупая женщина, попадающаяся ему по пути. Герой или негодяй, но кто-то в Кимберли разрушил твой защитный барьер, Лейла. Ты уже не можешь репетировать, потому что хоронят людей. Скоро тебе придется отказываться выступать, так как везде всегда кого-то хоронят. Ты настоящая актриса или просто глупая женщина?
Понимая, что в словах Франца много верного, Лейла поспешила быстро перевести разговор в другое русло.
— Как можно быть настоящей актрисой, если нет возможности выступать?
— Ты ведь играешь перед публикой… каждый день, — напомнил он. — Ты забыла об этом, потому что теперь видишь зрителей совсем рядом. Закрой глаза, когда поешь, и освободи себя от глупых мыслей, что глазеющие мужчины скоро пойдут на смерть ради тебя. Если это не сработает, представь, что они уйдут убивать, что они сами выбрали такое занятие, так же, как мы выбрали карьеру артиста— чтобы зарабатывать на жизнь. И это поможет избавиться от остатков романтических бредней, все еще заполняющих твою прелестную головку.
Она смотрела на своего партнера, странно разочарованная в человеке, которым всегда восхищалась.
— Ты так циничен.
— Так же, как и ты когда-то. И именно это помогало тебе творить чудеса вместе со мной. Будь осторожна, Лейла. Успех — хрупкая вещь и быстро исчезает.
Его слова заставили ее замолчать, и через несколько минут Франц решительно поднялся на ноги.
— Хорошо. Если ты все еще не в состоянии репетировать, у меня есть предложение, более подходящее к твоему настроению. Пойдем со мной, навестим раненых в госпитале. А таких после вчерашнего много, включая и сына той хрупкой леди, на которой собирается жениться фон Гроссладен.
— Вивиан? — ахнула Лейла, прежде чем смогла себя остановить. — Он опасно ранен?
Франц посмотрел ей прямо в глаза.
