Нелли не знала о письмах, и Лейла радовалась, что она ничего не стала рассказывать, когда прочитала строчки, относящиеся к маленькой Салли — «незаконнорожденный плод твоих грехов». Впервые с момента рождения ребенка Лейла задумалась, не считают ли Салли ее дочкой. Это привело к еще более неприятным мыслям о том, действительно ли в городе бытует мнение, что она содержит бордель. Солдаты, посещающие ее коттедж, разумеется, не стали бы об этом говорить, да и офицеры быстро бы положили конец подобным измышлениям. Даже Саттон Блайз, который до сего времени делал вид, что ее не существует, едва ли мог похвастаться успехами в этом направлении.
Тем не менее, чувство, что за ней постоянно следят, вызывало странное ощущение каждый раз, когда она выходила на улицу. Демонстрируя свое равнодушие к подобным сплетням и в то же время зная, что в напряженной ситуации блокады должна быть сохранена хоть частичка красоты, она продолжала надевать свои изысканные наряды, заслуженно вознесшие ее в число первых модниц Лондона.
Большинство местных женщин носило сшитые дома темные платья с маленькими шляпками, но Лейла озаряла улицы абрикосовыми, голубыми и розовыми нарядами с царящими над ними огромными модными шляпами, украшенными перьями, искусственными цветами и кисеей. Другие защищали себя от солнца темными зонтами — на лицо Лейлы падала мягкая кружевная тень. Возможно, она сознательно подчеркивала свою женственность на публике. Мужчина по имени Френк Дункан однажды сломил ее дух, но она не позволит кучке злобных женщин повторить это.
В то утро за неделю до Рождества Лейла наняла кеб, чтобы ехать в дом к барону фон Гроссладену, где должно было состояться обсуждение ее выступления в канун Нового года. Зная, что во время религиозного праздника буры временно забудут о войне, барон решил, пользуясь короткой передышкой, по возможности ослабить царившее в городе напряжение. Так как он был близок к Родсу, а его дом располагался в очень удобном районе города, а также, возможно, подозревая, что немецкое происхождение вызывает пересуды, барон фон Гроссладен вызвался организовать концерт под открытым небом для всех жителей Кимберли.
Сосед, торговец бриллиантами, решил в свою очередь провести подобный праздник для детей, воспользовавшись разнообразными талантами актеров, готовых танцевать, представлять комедии и фокусы.
В изысканном платье лимонного цвета, отделанном черно-белой тесьмой, и в подходящей по цвету шляпке Лейла прошла в салон на первом этаже. Поздоровавшись с Маргарет Вейси-Хантер, затем с хозяином, она принялась объяснять, почему не смог прийти Франц.
— Для певца даже небольшая простуда может иметь серьезные последствия, — говорила она, приняв приглашение матери Вивиана присесть на кресло рядом. — Сильная жара в Кимберли сама по себе очень тягостна, не говоря уже о потоках пыли, поднятой ветром. Франц решил, что очень важно дать его голосу отдохнуть, чтобы он мог петь в вечер Рождества.
Барон, удостоверившись, что его гостья села, тоже опустился в кресло. На его лице играла уверенная улыбка, и Лейла в который раз спросила себя, почему же она не доверяет этому человеку. Ее отношение к будущей невесте барона определялось давно высказанным мнением о матери, позволившей собственным сыновьям страдать под властью их деда. И хотя при встрече Маргарет Вейси-Хантер оказалась нежной и очаровательной, Лейла по-прежнему была уверена, что первое впечатление самое верное. За благовоспитанной вежливостью матери Вивиана она чувствовала холодный эгоизм. Почему же Вивиан этого не видит?
— Миттельхейтер не подведет нас, — сказал барон. — Поэтому, мисс Дункан, в его отсутствие нам остается лишь обсудить ваше участие в том, что, без сомнения, станет событием года. — Его холодные голубые глаза на мгновение потеплели. — В исторических книгах несомненно отметят, что дух жителей Кимберли в это ужасное время остался несломленным.
— Не думаю, что я хотела бы быть упомянутой в исторических книгах, — заметила Лейла, — хотя люди, подобные вам и мистеру Родсу, там несомненно будут.
— Посмотрим, посмотрим, — прозвучал самодовольный ответ.
— Вместе с полковником Кекевичем, — добавила Лейла.
Улыбка мгновенно исчезла.
— Надеюсь, историки будут добры к этому человеку и пропустят… эээ… непривлекательные аспекты его командования.
— Но, Гюнтер, он не такой уж и негодяй, — пожурила его Маргарет, чьи серо-голубые глаза и платье из чесучи вполне дополняли сдержанную вежливость жениха. — Сесил выставляет Кекевича только в черном цвете, я знаю, но военному трудно покрыть себя славой в подобной ситуации.
Он снисходительно потрепал ее по руке.
— Сесил много общался с ним, дорогая, что дало уникальную возможность узнать человека, столкнувшегося с задачей, к которой он не готов. Ты, однако, можешь быть спокойна, так как твоя безопасность находится не только в его руках.
Лейлой в это утро явно овладел демон безрассудного бунта— она словно со стороны услышала свои слова:
— Так как именно полковник Кекевич проводит дни и ночи, следя за врагом, в то время как мы имеем возможность проводить такие приятные встречи, как сейчас, именно Кекевич обеспечивает безопасность жителей — он и солдаты под его командованием.
Маргарет с внезапным интересом принялась разглядывать собеседницу, в то время как Гроссладен выдавил кривую улыбку.
— Боже мой. Такая страстная защита военных, мисс Дункан. Впрочем, вы большая их любимица, как я слышал.
Неприятные размышления Лейлы об истинном значении только что услышанных слов были прерваны объявлением слуги.
— Майор Вейси-Хантер.
Подавив желание обернуться, Лейла приказала себе не двигаться, чувствуя, какой беспорядок творится у нее в голове. Маргарет между тем здоровалась с сыном.
— Вивиан, я так рада, что эти нудные обязанности сегодня не помешали тебе присоединиться к нам.
Лейла слишком хорошо знала Вивиана, чтобы не заметить осторожность в его ответе.
— В своей записке ты намекнула о важности дела, мама.
Так как барон не выказал особой радости, Лейла догадалась, что нежная Маргарет не посоветовалась прежде со своим женихом. Глядя, как та целует сына в щечку, она подумала, что, возможно, недооценила леди Вейси-Хантер.
— Надеюсь, мама, что у вас все благополучно, — вежливо произнес Вивиан, — и у вас, сэр.
Повернувшись к Лейле, он пробормотал:
— Я снова в незавидном положении, мисс Дункан, так как и не подозревал, что встречусь с вами.
Заметив, что Вивиан выглядит гораздо менее напряженным, чем ранее, и к нему начинает возвращаться былая уверенность, Лейла улыбнулась ему.
