бард, понимая, что находится на безопасном расстоянии, уже с любопытством наблюдал, как шар ударил прямо в самую верхушку обелиска, который как, оказалось, заканчивался большой чашей. В чаше заиграло пламя. Влас увидел, как в этом огне что-то пришло в движение. Пламя принимало различные формы. „Волшебство“, — подумал бард и разочарованно отвернулся. Он терпеть не мог любое проявление волшебства. Ему, полубогу, единственной силой которого была музыка и игра на гитаре, не везло с теми, кто занимался этими странными фокусами. Они заранее знали его таланты и не поддавались уговорам, а соответственно и не платили бешеных денег за песни, которые и вправду были неплохи, но явно не стоили того, чтобы за них переплачивать. Конечно, же чувство любопытства не могло оставить барда в покое и поэтому он решил все таки досмотреть. Каково же было его удивление, когда он не увидел пламени в чаше, а увидел большое яйцо у самого подножия обелиска. Влас внимательно огляделся. Драконов вроде не было. Да и не так они размножались. Откуда было знать бедолаге, который никогда в жизни не бывал в краях Аль-Остары и ничего не слышал о великом чуде тех мест. Этим чудом являлось уникальное существо — Феникс. Прекрасная огненнокрылая птица, что живет вечно, сгорая и возрождаясь из пепла. Ничего не знал об этом бард, и потому решил яйцо либо съесть, либо забулыжить местным коробейникам за кувшин вина и звонкий мешочек. Долго кряхтел он над гигантским яйцом, но так и не смог его сдвинуть с места. Это оказалось ему не по силам. У Власа не было друзей, и поэтому он не мог побежать за помощью, так как побоялся делиться с кем-либо то. Тогда бард не нашел иного выхода как разбить яйцо. Долго бил он по нему то своей гитарой, то походным посохом, потом корягой. Даже ковырял его кинжалом. Яйцо было неприступно. Устав от такой мороки, да и с похмелья было тяжко, бард плюнул и лег спать рядом с ним.
Утром Власа разбудили наглые толчки в плечо. Его кто-то попытался разбудить. Отмахиваясь сквозь сон, бард незаметно взялся за кинжал. Но использовать его не пришлось. Перед ним стоял богато одетый юноша лет семнадцати-восемнадцати.
— Ты ещё кто, леший бы тебя подрал! — заорал похмельный бард и внимательно огляделся. Яйца не было. Вместо него повсюду валялась битая скорлупа. Влас выкатил глаза и с яростью накинулся на разбудившего.
— Это ты его разбил? Разбил и съел? — воскликнул он и замахнулся на парня кинжалом. Лезвие точно вошло тому в плечо, и дорогая рубашка тут же обагрилась кровью.
— Проклятье! — бард посмотрел на кинжал в своих руках, — ты что не увернулся, придурок! Я же просто попугать хотел.
— Я не умею, — странным голосом произнес юноша, — мне больно. Зачем ты сделал мне больно?
— Я не хотел. Щас заделаем! — Влас полез в свою котомку и нашел лекарственные травы, — ты что вообще ничего не умеешь?
— Неа, я должен учиться, — прошептал парень, — ты станешь моим учителем.
Это прозвучало как утверждение, а не вопрос. Барда это не смутило, в трактирах он привык и не к такой наглости. Когда бинты и травы были готовы, Влас решил приступить к лечению.
— Ну-ка снимай рубашку!
— Зачем? Ты снова сделаешь мне больно?
— Нет, болван, я сделаю наоборот, — парень послушно скинул окровавленную одежду. Бард застыл с повязками в руках. На плече парня пульсировало большое пылающее по краям пятно. Рана затягивалась, и через три минуты, как раз Влас успел прийти в себя, она полностью затянулась.
— Кто ты такой? Клянусь яйцами своего папаши, я первый раз такое вижу! Ты не вампир ли случаем? — он поглядел на яркое утреннее солнце, — вряд ли. Выглядишь как человек. Так кто ты?
— Я твой ученик, — покорно сказал парень.
Ученик? Что за бред несет этот странный паренек? — Влас призадумался. Как бы это не было, но он в действительности ни черта не знает и не умеет. Не уклоняется от ударов. Всё принимает за правду. Только вот его странные пятна от ран. Он умеет их быстро заживлять. Такой попутчик пригодится. Продать его, опять же, можно. В общем, бард решил его взять с собой.
— А как тебя зовут, паренек? И кто разбил яйцо? — спросил он.
— Я родился в нем. А имя мне дадут далеко на востоке.
— Да ты что? Ты хочешь сказать, я должен тебя до Аль-Остары тащить? За бесплатно?
— Я не понимаю, о чем ты, учитель. Ты должен передать мне все необходимые знания, чтобы я сам добрался до нужного мне места.
— И чему я тебя обучу? — здесь Влас призадумался. Мысли об ученике его посещали довольно часто. Бардом-то он был хорошим. Работа опасная, конечно, но куда деваться. Детей у него насчитывалось множество, но ни одной жены. Ко всему прочему, он уже давно позабыл, кто его дети. Воспитывать с юного возраста тяжело, а тут стоит взрослый мускулистый парень. Стройный, гордый, странноватый, но где сейчас нормальных то встретишь? Можно попробовать.
Влас забрал паренька с собой. Местные и не интересовались, откуда полоумный пьяница-музыкант достал такого ученика. Потом, правда, они пожалели об этом, когда в их поселок приехал целый отряд латников. Возглавлял их смуглый бородатый мужчина в тюрбане. На его плаще красовалась большая, вышитая золотом птица в круге пламени. Также местные жители сильно пожалели, что не схватили барда и его ученика. Латники сожгли Альдо дотла и убили всех, кого успели поймать. Потом они уехали на восток, куда как им показалось, ушли путники.
[Очевидно, Влас, ныне известный как бард-полубог, почти постоянный спутник и любовник Тэли, во времена оны был просто везучим бродячим брынчалой. Легенда могла бы пролить свет на то, как Влас получил статус полубога, но никаких дальнейших упоминаний его в связи с данным историческим памятником мне обнаружить не удалось — Дион Летописец]».
— Мда. Туману много, — заключил Фарон. — От Аль-Остары не осталось и следа. Хенлит с их магическими изысканиями, потом опять мировая резня, хрен там что уцелеет. Поближе тоже, давно ни болот, не неизвестных обелисков в чистом поле.
— А если с Власа начать?
Фарон пристально посмотрел на Халлека.
— Как ты это себе представляешь? Он же полубог, да ещё с характером. Наверняка квасит где-нибудь в обнимку с Тэли, или если она занята, с любой из её фрейлин. Они у неё тоже того, слабы на… — казначей покосился на Сахиль — …легки на подъём.
— Есть у меня одна мысль, — сказал Халлек, — Я могу узнать, где находится этот, как его, Влас.
