золотом кормить кур!
Ведома прикусила губу, чтобы не рассмеяться:
– В каждом яйце у этих кур будет по самоцвету!
Рагнора ответила только потрясенным взглядом. Поразило ее не богатство, а отдаленность той земли, куда Торлейв намеревался переселиться. Торлейв видел ужас на ее лице, и ему стало ее жаль.
– Ну а что будет… в Киеве? – Еще раз пройдясь по избе, Равдан снова повернулся к нему. – Я знаю кое-что, чего ты мне не рассказал.
– Да? – Торлейв оживленно поднял брови, словно сам жаждал узнать эти таинственные вести.
– За смерть Улеба Ингваровича… или Мстиславича, это уж вам виднее… на Святослава ополчилась вся родня. Люди ждали, что в Киеве будет большая замятня. Что Святославу придется воевать с Мистиной Свенельдичем. Что в этот раз один из них убьет другого. Они ведь не ладят с тех пор, как Святославу вручили меч, да? Они сталкивались уже не раз. Хоть мы и живем далеко от вас, но торговые гости ездят всякое лето. И мы знаем, что без Орчи их примирения не будет. А это значит, что Святослав не пойдет в поход, если не сможет быть спокоен за свой дом… Не бояться, что не найдет, вернувшись, свой стол уже кем-то занятым.
Торлейв помолчал. К тому, что слухи о киевском раздоре через торговых гостей дойдут и сюда, он был отчасти готов. Но как повернуть дело, чтобы Равдан счел его выгодным для себя?
– Хоть я и ближайший кровный родич Святослава… – начал он. – Или потому, что я его ближайший родич, я желаю ему мира и блага в своем доме, раз уж он избрал путь войны в дальних краях. А для благополучия его дома необходимо, чтобы был мир между ним и его матерью, а еще с Мстиславом Свенельдичем, самым влиятельным из мужей киевских. Своего отца я не знал, он погиб молодым, Свенельдич воспитал меня наравне со своими сыновьями. Эльга и он обладают силой не меньшей, чем Святослав… и сам Святослав это признает. Как ты находишь – выгодно вам, смолянам, чтобы в Киеве имелся человек, равный Святославу по силе, но желающий мира?
– А он может предотвратить этот поход на хазар? – Равдан пристально глянул на Торлейва.
– Предотвратить поход не может никто. Но Свенельдич будет управлять Русью, пока Святослав воюет. Полезен тебе такой друг?
Помедлив, Равдан кивнул. Сила, способная сдержать Святослава, полезна любым его вынужденным союзникам и даже врагам.
– Воля княгини Эльги, да и княгиня Прияславы в том, чтобы ты и Мистина стали близкой родней. – Впервые Торлейв прямо высказал, зачем приехал. – В Киеве Святослав или в Хазарии – это ведь для тебя полезно?
Под непонимающими взглядами хозяев дома Торлейв медленно встал и выразительно поклонился Равдану и Ведоме.
– Волею княгини Эльги сына ее Святослава прислан я к вам, чтобы обручить дочь вашу Рагнору с Велерадом, Мстислава сыном, Свенельда внуком.
Все трое (и даже замершая у печи Гостишка) издали короткий крик изумления.
– Что? С кем?
– Эльга желает, чтобы сын Мистины, Велерад, взял в жены вашу дочь, сестричаду княгини Прияславы. Смерть Улеба нарушила мир между родом Святослава и родом Свенельда. Этот брак даст новую связь и восстановит мир. Таково соглашение между Эльгой, Святославом и Мистиной. Одобренное Прияславой, свояченицей твоей. Мне велено вам о том объявить и девушку в Киев привезти.
– Так ты не себе ее сватаешь? – От изумления Ведома даже поднялась на ноги.
– Ну кто же сам себе сватает невесту? – Торлейв улыбнулся, напоминая о совершенно очевидном. – Только бродячий берсерк или великан какой-нибудь. А справный человек сватом родича посылает. Велерад Мистинович мне первый стрыйный брат. Моложе меня на три года. – Торлейв перевел взгляд на ошарашенную этой новостью Рагнору. – Весьма хорош собой, благоразумен и добр сердцем. Лучший жених в Киеве.
И добавил мысленно: «После меня».
– Так я должна… – Рагнора запнулась, соображая, – выйти за человека из семьи Свенельдичей… И у них кровная вражда со… со Святославом? Ну, из-за Улеба Мистиновича?
– Ваш брак прекратит эту вражду, – мягко ответил Торлейв, не желая ее пугать таким опасным будущим. – И принесет мир в Киев.
– Если так, то я согласна, – объявила Рагнора. – За родича Святослава я не вышла бы, но за того, у кого с нами одна обязанность мести…
– У нас нет обязанности мести! – напомнила ей мать.
– Приятно, когда невеста согласна. А ты что скажешь? – почтительно осведомился Торлейв у Равдана.
– Ты морочил нам головы, – сердито ответил воевода, но глаза его блестели, выдавая, что он готов разразиться смехом. – Мы все думали, что ты собираешься жениться на ней сам!
– Я этого не говорил, – скромно, но уверенно напомнил Торлейв. – Уверяю, что Велерад ничуть не хуже меня и родом, и положением, и состоянием.
– Мы думали, что ты – человек Святослава. Так чей же ты человек на самом деле? Если Мистина Свенельдич тебя сватать прислал, он доверяет тебе?
– Я – человек Эльги, сестры моего отца. А она хочет, чтобы между ее сыном и ее… воеводой не было раздора, чтобы был мир в Русской земле. И твоя, хозяйка, сестра, княгиня Прияслава, желает того же.
– Ну а ты? – спросила Ведома. – Ты сам-то… на Острю нацелился?
– Когда я уезжал из Киев, Эльга сказала, что не будет против, если все так и сложится. Но если все выйдет, как я надеюсь… Захочет ли дочь Станибора жить на Хазарском море?
– Тебе там князя гурганского дочь понадобится, да? – Равдан усмехнулся.
– Я думаю, кто-то вроде.
– Тогда все ясно. А мы уж думали, ты на ту долговязую глаз положил. Что она нашим девкам дорогу перешла. – Равдан бросил на дочь насмешливый взгляд. – Заслонила…
Торлейв засмеялся, но следующие слова Равдана сбили его смех:
– Стало быть, зря я ее отослал.
– Что? – Торлейв не удержался и вскинул глаза. – Отослал? Куда?
– Да на Оку, восвояси. Вчера вечером объявил старикам тем, пусть уезжают и увозят таль свою, если под самый Карачун ехать не боятся. Они и уехали… пока я не передумал.
– Истинно? – Торлейв пробрало морозом от неожиданности.
– Как день ясен.
Торлейв помолчал, даже ни о чем не думая, а все силы сосредоточив на том, чтобы не сильно измениться в лице под пристальными взглядами хозяев. Когда он уже считал себя победителем, Равдан нанес ему удар – только бы ему не узнать, насколько сильный.
– Оно к лучшему, – чуть погодя заметил Торлейв. – Пусть вятичи успокоятся, все равно не денутся никуда. Когда такие дела затеваются, одна девка ничего не решает.
И тем не менее, когда Торлейв наконец покинул воеводский двор и направился назад на княжий, весь
