свечи придавали всей сцене романтическую атмосферу.
Повернувшись лицом к залу, я на мгновение замерла, чувствуя, как радость вперемешку с грустью проносится по моему телу. Я глубоко любила это место. Но мне придется покинуть его. Я посмотрела вниз, отчаяние заставило меня почувствовать слабость.
Я ощутила тяжесть чьего-то взгляда и подняла глаза. Грейсон стоял в другом конце комнаты. И когда этот прекрасный, чувственный рот изогнулся в ухмылке, я затаила дыхание, рассматривая его костюм.
Восторг, который я испытала был внезапным и неистовым, и я поднесла руки в перчатках ко рту, наклонилась вперед, и радостно засмеялась. Восторг, надежда, счастье, удивление, печаль и сотни других эмоций нахлынули на меня. Я сделала шаг к нему в тот же момент, когда он начал подходить к тому месту, где я стояла.
Неужели он сделал это для меня?
Он был одет в черный смокинг. Маска, которую он носил, закрывала только верхнюю половину его лица и была похожа на переливающуюся синюю, зеленую и черную чешую дракона, изгибающуюся вокруг его глаз и по бокам головы. На макушке были маленькие рожки, и по ним пробегали нити мерцающего красного и оранжевого цвета, напоминающие огонь.
Он был одет как дракон.
Он сделал паузу и слегка повернулся, чтобы показать мне крылья, прикрепленные к его спине — черные, с такой же сине-зеленой чешуей и огненными нитями. Его ухмылка усилилась, когда он снова повернулся ко мне, и мы встретились посреди комнаты, бросившись друг к другу, но внезапно остановившись, когда нас разделяло несколько дюймов.
Мы стояли, глядя друг на друга, несколько ударов сердца, прежде чем он сказал:
— Привет, Ведьма. — Его голос звучал грубо, и когда я смотрела в его глаза, видные только через отверстия в маске, я готова была поклясться, что видела тоску. — Выглядишь восхитительно.
— Привет, Дракон, — вздохнула я, вопросы вихрем кружились в моей голове. Он был дьявольски великолепен, когда снова улыбнулся мне, и мое сердце один раз, а затем и второй перевернулось в груди. — Как и ты. Не могу поверить, что ты это сделал, — я кивнула на его маску, снова ухмыляясь.
— О, я сделал, — заверил он меня. Его ухмылка померкла, когда он сделал один шаг вперед. — Я скучал по тебе.
— Скучал? — прошептала я, тоже делая шаг вперед.
Он сделал шаг ближе.
— Да, Боже, да. Кира, на этой неделе... Мне так много нужно тебе сказать. Нам нужно о многом поговорить. Я надеюсь...
— Нам есть о чем поговорить?
— Да.
Я посмотрела вниз.
— Ты даже не позвонил мне, — сказала я, стараясь не выдать обиду в своем голосе. — Я думала...
— Шарлотта пыталась узнать, где ты.
Я моргнула.
— Не знала, что она спрашивала для тебя. Почему ты просто не спросил меня сам?
— Не думал, что после... ну, я хотел показать тебе, а не рассказать, и поэтому решил, что лучше подождать до вечера, — сказал он с придыханием. — Мне нужно было посмотреть в твои глаза. Кира...
— Я...
— Кира! — услышала я громкое пение с порога. К нам спешила Шарлотта, одетая как фея-крестная. Я счастливо рассмеялась, повернулась к ней и позволила ей заключить меня в свои теплые объятия. — О, дай мне посмотреть на тебя, — она повернула меня в одну сторону, затем в другую. — Идеально, просто идеально.
— Ты тоже идеальна, Шарлотта, — сказала я. — Ты должна носить это все время.
Ее выражение лица смягчилось, когда она сказала:
— Моя дорогая девочка, ты знаешь, как сильно я стала заботиться о тебе, верно?
— Да, — сказала я, снова обнимая ее. И я знала. Несмотря на причины, по которым она привезла сюда Шейна и Ванессу, — а я вдруг начала верить, что причины были глубже, чем я могла предположить. — Я не сомневалась в чистоте ее побуждений и в том, что я ей небезразлична. Чувствовала это своим сердцем.
Через несколько секунд в комнату вошли Ванесса и Шейн. Ванесса была одета как самая совершенная Динь-Динь, которую я когда-либо видела, а Шейн — в смокинге с зеленой маской и шляпой Питера Пена, с пристегнутым к боку мечом. При мысли о том, что я вижу их в последний раз, мне стало нехорошо, но когда они улыбнулись мне, а Ванесса тепло обняла меня, я расслабилась и почувствовала облегчение. Я посмотрела на Грейсона, выражение лица которого казалось спокойным.
Когда Ванесса и Шейн пошли за напитками в бар, я повернулась к Грейсону и увидела в его глазах тепло и спокойствие, которые раньше видела лишь мельком.
— Ты помирился с ними, — недоверчиво сказала я.
Он кивнул.
— Да. Было много извинений. И я объяснил все о... нас. Я сказал, что мне есть о чем с тобой поговорить.
Я открыла рот, чтобы заговорить, очень желая услышать, что именно он объяснил Ванессе и Шейну, но тут раздался звонок в дверь. Заиграл струнный квартет, в воздухе зазвучала мелодия песни «Я вижу свет», а из кухни вышел персонал с вкусно пахнущими закусками на серебряных подносах.
Следующие два часа прошли в вихре приветствий и бесед с гостями, в заботах о том, чтобы всем было комфортно и приятно, а также о том, чтобы вечеринка началась гладко.
Костюмы были замечательными, некоторые из них были не более чем красивыми масками в сочетании с вечерним платьем, а другие — целыми творениями с головы до ног. Я до сих пор не могла поверить, что Грейсон нарядился драконом.
Как только у меня появилась минутка передохнуть, я взяла бокал шампанского с подноса и отступила назад, чтобы полюбоваться всей той тяжелой работой, в которой я участвовала. Все выглядели так, будто прекрасно проводили время, и, если судить по восхищенным взглядам на лицах всех присутствующих, то виноградник Хоторна произвел на них впечатление. Надеюсь, они разнесут по городу весть о том, что Грейсон был гостеприимен и радушен, а его дом — прекрасен и привлекателен. Это место не было в запустении, как утверждали сплетники. Напротив, его дом давал понять, что есть все основания полагать, что под руководством Грейсона виноградник находится на подъеме. А кому не нравится хорошая история возвращения? Кто не хотел бы стать частью такой истории? В этом заключалась моя надежда и смысл вечеринки.
Я оглянулась в поисках Грейсона и увидела его среди группы гостей, одну из которых я узнала,
