надеть платье и перебраться в кресло, стоящее у окна. Я радовалась солнечному дню, тихо кружащимся снежинкам и думала о том, что скоро мои мучения закончатся, и я наконец-то покину дом герцога.
Эта комната, эти стены давили на меня, на нас обеих. Алиса тоже чувствовала мое беспокойство и переживала, пыталась выспросить у меня о том, что произошло, пока она была в поместье, но я молчала, хотя у меня с трудом получалось вести себя непринужденно и улыбаться.
Сегодня я рассчитывала на одобрение доктора, ждала, что мне дозволят уехать, и потепление за окном должно было этому способствовать. Я реже кашляла и не чувствовала жара, но потом вернулась моя мигрень. Голова снова кружилась, а боль острыми иглами пронзала виски. Я расстроилась, слезы едва не затопили эту спальню, но я сдержалась, убедила сестру, что голова болит уже меньше и отправила искать куницу. Эта маленькая мерзавка действует на меня лучше настойки валерианы, но и она куда-то запропастилась, предательница!
— Доброе утро, графиня! — доброжелательным тоном произнес герцог. Он нахмурился, не найдя меня в постели, цепкий взгляд коснулся моего лица и, очевидно, покрасневших от слез глаз.
— Не такое уж оно и доброе! — вымученно улыбнулась ему я.
— Вижу! — спокойно отозвался Оливер и вдруг уверенным шагом направился к моему креслу.
— Вы планировала сбежать от меня уже сегодня? — остановившись прямо напротив, несколько насмешливо произнес он.
Я не отводила глаз от его лица: только заглядывая в зеркало человеческой души можно предугадать чужие помыслы. Герцог был для меня злом, я опасалась его, но почти никогда не находила того, что так часто видела в глазах отца или того же Крайнова. Рядом со мной он теперь всегда был подчеркнуто сдержан и доброжелателен, хотя нередко вторгался в мое личное пространство, приближаясь ко мне опасно близко.
— Да, вы видите меня насквозь, но, кажется, господин Градов опять не одобрит мои намерения! — я тяжело вздохнула.
— Я кое-кого вам принес! — мягко произнес он, и я с удивлением опустила взгляд.
В руках герцога была моя куница. Он протянул ее мне, усаживая проказницу на колени, а я невольно задержала взгляд на кровоточащих царапинах на кисти мужчины, было нетрудно догадаться, кто это сделал.
— Вы не сердитесь на нее? — спросила я, поглаживая мягкую шерсть и едва сдерживая улыбку, потому что она тут же свернулась в клубочек и уткнулась холодным носиком в мою ладонь.
— Сказать вам честно? — насмешливо произнес герцог. — Мое желание свернуть ей шею иногда очень велико, но я пока держу себя в руках. Я не испытываю ненависти к подобным созданиям, однако ваша зверушка явно меня недолюбливает и намеренно провоцирует.
— Она всего лишь ищет вашего внимания, — немного нахмурившись, отозвалась я.
— Неужели? Полагаю, она успешно его добивается!
Я невольно улыбнулась, потому что герцог на мгновение показался мне обиженным ребенком, который ябедничает мамочке на своего буйного соседа.
Новый удар по вискам стал неожиданностью, и я, не сдержавшись, жалобно застонала, откинула голову назад и зажмурилась, пережидая.
— Вас снова мучает мигрень, Риана? — участливо спросил герцог.
— Вам лучше уйти, Ваше Благородие, я сейчас не самый лучший собеседник! — сквозь сцепленные зубы произнесла я, все еще не открывая глаз.
Я услышала приглушенные шаги и подумала, что герцог оставил меня, но вместо этого он обошел кресло и остановился за моей спиной. Я попыталась разлепить веки и посмотреть, что он задумал: с закрытыми глазами в комнате с этим мужчиной мне было неспокойно.
— Постарайтесь немного расслабиться и выровнять дыхание, — наставительно произнес он.
Холодные пальцы коснулись моего лица, и я тут же вздрогнула, вцепилась обеими руками в его запястья.
— Что вы делаете?
— Не волнуйтесь, это всего лишь маленькая хитрость в борьбе с вашим недугом, когда-то очень давно меня научила этому моя мать. Она, как и вы, тоже иногда мучилась от головных болей.
— Итак, еще раз. Расслабьтесь и постарайтесь глубоко и ровно дышать, сядьте так, чтобы вам было удобно, и немного откиньте голову назад, — учительским тоном заявил герцог.
Я не хотела сдаваться, но боль все еще безжалостно пульсировала в висках, ослепляя меня потоком слез и густым туманом в голове. Мои пальцы ослабли, и руки соскользнули вниз, снова коснулись мягкой шерсти куницы, и это помогло немного расслабиться и глубоко вдохнуть.
Осторожными, но уверенными движениями герцог стал касаться сначала моих висков, массируя их по кругу, затем его пальцы переместились чуть ниже к уху, снова к вискам и так пока боль не стала утихать. Кажется, я на время утратила связь с реальностью и не заметила, в какой момент из моих волос пропали все шпильки, а его пальцы продолжали странные манипуляции и словно вытесняли боль из моей головы. А потом его руки спустились ниже, он добрался до шейных позвонков, осторожно изменив положение головы, и я покорно отзывалась на каждое его движение, пока широкие ладони не коснулись моих плеч, слегка опуская верх моего платья. Я вздрогнула и распахнула глаза.
— Довольно, — жалобно произнесла, и герцог тут же убрал руки, обошел кресло, снова становясь напротив и вынуждая меня опять запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в лицо.
— Вам стало лучше? — спросил он, пряча от меня свои чувства за сдержанной и вежливой улыбкой.
В горле пересохло от волнения и страха, который едва не утянул меня в свое царство.
— Да, спасибо, — тихо пробормотала в ответ. Я действительно больше не ощущала никакой боли, чувствовала легкость и бодрость, а туман в голове рассеялся.
— Не стоит благодарности, графиня… — отозвался герцог.
Он хотел сказать что-то еще, но в этот момент в комнату без стука вошел Эрик. Он выглядел взволнованным и злым одновременно,
— Что ты тут делаешь, дядя? — словно обвиняя
