Ладно, не буду учиться, — легко пообещала Вика, которой и не хотелось. Она слабо представляла себя в роли гадалки. Лучше пообщается с амулетчиками и механиками, «изобретет» плойку, накрутит себе кудряшек и введет их в моду. А потом будет плойки продавать и разбогатеет. Хороший же план.
— Учиться надо. Не надо учиться смотреть на будущее, — уточнил служитель и обернулся у Нарине. — Где совращенная дочь?
— Это я, — призналась сидевшая на стуле для посетителей Нира и улыбнулась. На служителя она смотрела без страха, зато с любопытством. Видимо интересному богу он служит.
— Хорошая дочь, — вынес уверенный вердикт мужчина. — Светлая, но не глупая. Может у вас еще какая-то дочь есть? Я и на нее посмотрю, раз уж пришел.
Вика хихикнула, улыбнулась и предложила:
— Может вы на свою просительницу посмотрите?
— Ей не поможет. Она не слышит чужие слова, если они ей не нравятся.
И Вика поняла, что почти любит этого служителя. У Нарины такое интересное лицо стало.
— Тогда даже не знаю, — произнесла она и пожала плечами.
Служитель кивнул, еще раз улыбнулся, а потом схватил Нарину за локоть.
— Идем, уважаемая, посмотрим еще и на сына. Все прошеное нужно получить.
И спокойно ее увел, а буйная мама Ниры даже не сопротивлялась.
— Подозреваю, то, что он скажет про Милана, она тоже не услышит, — проворчала Вика.
Если бы Нира догадалась сходить вместе с мамой и изловленным ею служителем к Милану, она бы в который раз убедилась в правоте Вики. Маме сказанное не понравилось. Очень. Потому что гнусный служитель «Чистого взора» с сомнением посмотрел на ее дорогого сыночка и посоветовал ему вырасти. А в том, насколько Милан виноват и виноват ли вообще, разбираться не захотел, сказал, что это глупость, и что ему полезно. А что полезно, не объяснил.
В общем, в своем улове несчастная женщина окончательно разочаровалась, убедившись, что все россказни про служителей Эйкенки в лучшем случае преувеличение. Впрочем, она это давно подозревала. И изначально была морально готова штурмовать особняк главы города. Вот он точно сможет потребовать справедливости. Немного подумав и помянув нехорошим словом мужа, который вместо того, чтобы спасать сына, отправился на какую-то рыбалку, женщина пошла переодеваться в лучшее платье. К главе города же идет, а не куда-то там.
А служитель на то, что требующая справедливости дама ушла от него пыхтя, как еж, внимания не обратил. Он постоял посреди коридора. Легко погладил по голове прошедшего мимо мальчишку, велев ему в спину не хитрить, а потом пошел в противоположную от него сторону. Прошел по нескольким коридорам, поднялся по лестнице, а потом дошел до двери, возле которой дремал на стуле один из школьных здоровяков.
Разбудив парня он узнал, что за той дверью самый настоящий «колодец», который изучают, просто в данный момент этажом ниже, пытаются определить, как он там защитован. В качестве благодарности за ответ служитель посоветовал здоровяку быть смелее и меньше сомневаться, а потом уверенно пошел дальше по коридору, поплутал по школьному лабиринту и вышел к двери директорского кабинета, что само по себе было удивительно — в этой школе служитель до сих пор не бывал. Вежливо постучавшись и дождавшись, пока одна из секретарей откроет, мужчина улыбнулся девушке и попросил отвести к начальнику. Потому что служителю было что сказать и ему.
Впрочем, директор не возражал, в отличие от Нарины, в подобных служителях он разбирался, мог запросто отличить настоящего от мошенника и понять насколько полно обладает своей странной силой настоящий.
— Что привело в нашу школу служителя «Чистого взора»? — спросил Вилен Каймари поздоровавшись и представившись. Сами служители не представлялись никогда, даже ходили слухи, что они меняют свои имена на силу и сами не знают, как их зовут.
— Заплутавшая в обидах женщина привела, — мягко улыбнулся гость. — Так давно заплутавшая, что теперь и не вывести, разве что сама выйдет, но это вряд ли. Нравится ей в ее темном лесу.
Директор кивнул.
— А в мой кабинет что привело? — задал следующий вопрос.
— Неправильность. Сдвиг силы из-за которого проснулся опасный артефакт. Его замок висит в паутине. Я видел, а мой дед когда-то такие замки даже навешивал. Паутина натянута, не до предела, но так, чтобы нигде ничего не провисало, чтобы отрицающие и запирающие нити были в равновесии. И не бойтесь, ваши ученики потревожить эту паутину бы не смогли и современные амулеты не смогут.
— Да, я знаю. У нас тут эксперты, они объясняли. И что замок сдвинулся и ток силы нарушился по непонятной причине, тоже говорили.
Служитель кивнул. Закрыл на несколько секунд глаза, а когда открыл, они были уже заметно темнее. Не теплые ореховые, а почти черные. И это, если честно, было жутковато.
— Они не там ищут причину, — сказал служитель и его голос стал немного ниже. — Причина не в нарушении щитов, не в сдвиге камней и точно не в хозяйственных амулетах. Амулеты скорее всего задело то же самое, что ослабило паутину. А кто-то больше не смог постоянно исправлять копившиеся в них ошибки и попросту сбежал. Или заранее сломал, чтобы кто-то другой этакую аномалию не заметил, плохо видно. Но оно неважно. Важно, что тем, кто ищет, нужно отойти в сторону от колодца. Причина не в нем. Причина в другом артефакте, который в стороне, у которого другое предназначение, который невозможно запереть замком. Но который совершенно безопасен и бесполезен, пока его не разбудить кровью. Даже если сильно разбавленной и непризнанной. Просто отойдите в сторону и посмотрите там, где не стали бы смотреть.
— Нам стоит отправить детей обратно к родителям? — спросил директор.
— Нет, — мотнул головой служитель. — Чем слабее кровь, тем слабее то, что дает крови силу. А если кровь еще и не признана, взаимодействие слабое. Артефакт разбудили случайно, не зная о нем. Он слаб, дети для него слишком сильны. Слабых нужно куда-то отправить, так будет правильно.
Вилен кивнул.
— Защищает и дает силу, — словно сомневаясь произнес служитель. — Но не колодец, хоть и похож. Смотрите в стороне. Паутина ослабла с нужной стороны. Удачи тебе, многоликий.
Служитель поклонился, прижав правую ладонь к груди. Выпрямился и просто ушел, не прощаясь.
А Вилен откинулся на спинку кресла и сам у себя спросил:
— И кого мне теперь этим радовать в первую очередь?
— Еще раз
