Твердая фаза Солнечной системы завершает фазовый переход, движущими силами которого являются энергия и мысль. Показатель мегаинструкций в секунду на килограмм суммарной массы находится на крутой части верхней ветви сигмоидальной кривой — дети мысли и их прожорливые наномеханические слуги реструктурируют все на своем пути, и пассивная материя оживает. Мыслеоблако, формирующееся вокруг Солнца, в конце концов станет кладбищем биоэкологии — знаком, издалека видимым в космосе всем, кто уже добрался до железного века, построил телескопы и способен понять картину, которую видит — смертные муки пассивной материи и рождение вложенной обитаемой реальности, которая станет просторнее всей галактики, и гораздо быстрее. Смертные муки, означающие вымирание всей биологической жизни в радиусе приблизительно светового года от звезды в течение нескольких сотен лет. Величественный мозг-матрешка является венцом разумной цивилизации, но при этом — неотъемлимо враждебной средой для любой биологической жизни.
* * *
Пьер, Донна-Всевидящий Глаз и Су Ан собрали отличную симуляцию дружеской вечеринки, и теперь они за ледяным коктейлем-маргаритой рассказывают Амбер все, что они узнали о базаре (так они называют место, о котором дух говорил как о демилитаризованной зоне). Некоторые из них бродили здесь уже несколько субъективных лет — предстоит усвоить много информации.
«Физически слой имеет четыреста масс Земли и полсветовых часа в диаметре» — объясняет Пьер. «Конечно, он не сплошной — самые большие компоненты размером с мой бывший кулак». Амбер хмурится, пытаясь вспомнить размер — вызвать из памяти достаточно точные масштабы реального пространства непросто. «Этот старый чат-робот, которого я повстречал, говорит, что матрешка уже пережила свою центральную звезду, и вроде как теперь работает не на полную катушку. Еще, если он говорит правду, в трети светового года отсюда есть тесная двойная звездная система, где у них орбитальные лазеры размером с Юпитер — так они получают свое питание и не рискуют, лазая по гравиколодцам».
Амбер поражена, несмотря на всю свою рассудительность. Этот безумный базар в несколько миллиардов раз больше всей предсингулярной человеческой цивилизации. Хоть она и не показывает этого, она боится, что отсюда не вернуться домой. Возвращение может оказаться предприятием, уходящим за космический горизонт событий — это как планировать обогатиться с помощью долларового вклада, положив четвертак стартовым капиталом. И все же стоит хотя бы попытаться — само знание о существовании базара меняет многое…
«Сколько денег мы можем прибрать к рукам?» — спрашивает она. «И вообще, что здесь является деньгами? Если предположить, что экономика дефицитная. Может быть, пропускная способность?»
«А, да…» Пьер бросает на нее непонятный взгляд. «С этим сложности. Разве дух не сказал тебе?»
«Сказал мне?» Амбер приподнимает бровь. «Не то, чтобы он доказал свою надежность в качестве источника информации…»
«Скажи ей» — тихо говорит Су Ан, и смущенно отворачивается.
«Так вот… Да, все верно, у них дефицитная экономика» — говорит Пьер. «Пропускная способность — ограниченный ресурс, и доступная материя — тоже. Вся цивилизация привязана к этому месту и друг к другу, потому что если отойдешь хотя бы недалеко, ну… Потребуется уйма времени только на то, чтобы потом наверстать упущенное. Обитатели мозгов-матрешек могут болтать по телефону, но они намного сильнее привязаны к своему дому, чем мы думали. Они заперты в своей системе, ну… И они используют все то, что приходит к ним из других когнитивных вселенных, как валюту. Мы пришли к ним через прорезь для монеток, разве удивительно, что мы после этого оказались в банке?»
«Это настолько неправильно, что я даже не знаю, откуда начать» — глухо ворчит Амбер. «Как они дошли до такой жизни?»
«Не спрашивай меня». Пьер пожимает плечами. «У меня есть определенное чувство, что мы вряд ли встретим тут кого-нибудь или что-нибудь, кто разбирается во всем этом лучше нас. Кто бы этот мозг не построил — что бы его не построило — их тут больше нет, а остались только самораспространяющиеся корпорации и пройдохи типа Вунчей. Мы точно так же блуждаем во тьме, как и они».
«Хм. Ты хочешь сказать, что они построили что-то настолько огромное, и после этого они вымерли? Как нелепо…»
Су Ан вздыхает. «Когда они построили себе дом побольше и въехали в него, они стали слишком большими и сложными, чтобы путешествовать. А чрезмерно специализированные организмы, приспособленные к одной нише, вымирают, если застревают в ней слишком надолго. Сингулярность, похоже, предполагает максимизацию локальных вычислительных ресурсов как очень вероятное конечное состояние видов, использующих инструменты. Разве тогда удивительно, что никто из них не добрался до нас?»
Амбер сосредотачивается на столе перед собой, упирается ладонями в прохладный металл и пытается вспомнить, как разветвиться и сделать копию своего вектора состояния. Спустя миг ее ветвь услужливо раскручивает локальную модель физики вокруг пальца. Железо, сменив жесткость на приятную эластичность, поддается ее рукам, как глина. «Смотрите. У нас есть некоторая способность контролировать вселенную, и мы можем использовать, по крайней мере, это. Кто-нибудь из вас пробовал самомодификацию?»
«Это опасно» — с нажимом говорит Пьер. «Чем больше нас соберется, тем лучше будет, когда мы начнем такое делать. И нам нужно устроить что-то вроде нашего собственного сетевого фильтра».
«Как глубоко здесь проработана реальность?» — спрашивает Садек. Похоже, он заново обрел способность к любопытству, и Амбер воспринимает это как хороший знак — он, наконец, выходит из своей оболочки.
«О, планковская длина в этой вселенной — около одной сотой миллиметра. Достаточно мало, чтобы не было заметно глазом, и вполне удобно для движка симуляции. Но это не похоже на настоящее пространство-время».
«Хм-м…» Садек на мгновение прерывается. «Они могут масштабировать реальность, если нужно?»
«Ага, фракталы здесь работают» — кивает Пьер. «Я не…»
«Это место — ловушка» — с ударением говорит Су Ан.
«Но это же не так» — отвечает Пьер, задетый.
«Что ты имеешь в виду — ловушка?» — спрашивает Амбер.
«Мы долго пробыли тут» — говорит Ан и глядит на Айнеко, возлежащую на брусчатке и похрапывающую (или как называется то, что делает умеренно-сверхчеловеческий артилект, эмулируя спящую кошку?). «Когда твоя кошка вырвалась из плена, нам удалось осмотреться. Там есть такое, что…» Ее передергивает. «Человек не сможет выжить в большинстве здешних сим-пространств. Там — вселенные с физическими моделями, не поддерживающими наш тип нейрообработки данных. Мигрировать туда, в общем, можно, но придется быть перенесенным на совершенно другую логическую основу. Решившись на такое, разве ты останешься собой? Но ладно. Во всяком случае, здесь достаточно много сущностей, примерно равных нам по сложности, и судя по всему можно заключить, что строителей здесь больше нет. Только меньшие разумы, копающиеся в руинах. Черви и паразиты, набрасывающиеся на тела, когда на поле боя начинает смеркаться».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
