она соберет семью, друзей и скроется, начав партизанскую войну. В то, что она может понять и принять его сторону, он не верил. Да и ее зять будет рваться между двух огней — семьей жены, дядей и им, тем, кто любит его как отец.
Просто забыть о предательстве? Но где гарантия, что она не попробует снова мешать его планам? Он бы хотел — как бы хотел! — сделать вид, что всех этих доказательств не было! Предпочел бы не пережить сердечный приступ, последовавший за пониманием того, чей голос слышит! Но его откачали. И теперь ему приходится принимать это сложное решение.
Вздохнув и спрятав лицо в ладонях, Стокер осознал, что у него лишь один выход. Хрипло застонав, понял: чтобы не допустить крови, придется убить Карабину.
Плечи старика вздрогнули и затряслись.
И Троттла — тоже. И не просто оттого, что он знает о предательстве жены, а оттого, что его старый друг будет мстить. Ему хватит харизмы и стратегических навыков, чтобы собрать тех, кто захочет поддержать его. И тогда на Марсе снова начнется война. Стокер был готов поспорить, что звонок — и половина тех, кто записан в телефоне марсианки, откликнутся на призыв о восстании. А Лидер просто не мог допустить новых жертв и междоусобиц.
Даже листа и ручки не нужно, чтобы посчитать, что два — меньше чем целая планета.
Он должен послать того, кто не испугается и сможет сделать все аккуратно и чисто. Стокер задумался на минуту, а потом набрал сообщение своему доверенному старшему телохранителю, прося зайти. Тот сможет решить эту непростую задачу, капитан Дрэгстер профессионал и придумает — как. Для старика важно только, чтоб все случилось быстро. А заодно убедится в безоговорочной преданности Дрэга — он давно присматривался к парню…
А Винни и Модо? Доказательств их вины нет. Он может приказать искать их, но, быть может, принесенных жертв будет достаточно, чтоб они остановились? Без своего лидера они не будут действовать. У них дети, они должны задуматься о том, к чему приведет их сопротивление. Да и смерть такого количества мышей вызовет вопросы. Нужно только так обставить ликвидацию, чтобы друзья поняли намек и оставили попытки поднять бунт.
На сердце чуть полегчало: его расчет подсказывал, что можно обойтись без лишних жертв. И можно даже позволить себе поверить в то, что они не участвовали в предательстве. Старик отчаянно не хотел терять иллюзию, в которой, сидя у маленького домика, он ждал в гости родных и друзей. И пусть двое из них теперь не смогут навестить его, он же может мечтать, что остальные будут с ним! Когда-нибудь, когда на Марсе станет безопасно и вырастут цветы.
Принимая решения, Стокер не любил откладывать их, поэтому к приходу Дрэга приказ об уничтожении предателей уже был составлен. В этой бумаге, несущей смерть его близким, он лично знал каждую букву, отвечал за каждую запятую и до конца дней будет помнить его слово в слово. Чувствуя, как снова сжимает сердце боль, он поставил твердый росчерк и передал документ на исполнение, кивнув, чтоб его оставили.
Руки затряслись. Захотелось вскочить и броситься следом, но ноги не слушались, дыхание участилось, а сердце сжал новый приступ боли. Стокер с раздражением содрал браслет, который мониторил его состояние, и отбросил в угол кабинета. Он не хотел, чтоб сегодня кто-то делала массаж сердца и в легкие принудительно закачивали кислород. Нащупав в кармане таблетки, выданные Линком, закинул половину дозы под язык и, ухмыльнувшись, принялся ждать, подействует ли. Он подписал смертный приговор друзьям, так пусть и сам сыграет в рулетку со смертью! Дрожащей рукой Стокер нацарапал записку об отмене последнего приказа в случае его смерти. Дрэгстер умный мальчик, он поймет, а на подготовку капитану понадобится гораздо больше времени, чем Лидеру — на смерть.
«Кого ты возьмешь, костлявая? Меня или их? Выбери из нас, я дал тебе все шансы! В случае приступа я должен пить две дозы и срочно звать врача. Я выпил половину и жду тебя. Возьми меня, но позволь им выжить!»
Сознание начало плыть. И в тот момент, когда Стокер впал в забытье, ему показалось, что кто-то появился рядом. На его грудь легла горящая огнем ладонь, а в голове пронеслось:
«Я не костлявая. Я — тот, кому она служит. И выберу за нее…»
Сердце снова сжало болью, но оно продолжило упорно толкать через себя кровь, будто его заставили. Медленно шли минуты, в течение которых слышалось лишь хриплое, тяжелое дыхание. Стокер хватал воздух крохотными глотками. С усилием, но грудь его продолжала вздыматься. Бесконечность спустя обруч разжался. Наваждение рассеялось.
«Значит, они. Это не мой выбор. Кто я, чтобы противиться?..»
Стокер. Путь в одиночестве
Опомнись, Крисания! Как ты не видишь?
Усмешку тирана под маской Жреца!
О, да, несомненно, он зло ненавидит
И в деле своем он дойдет до конца.
На площади светлой не видишь ты нищих,
Поскольку темницы набиты битком.
Ликует толпа, что их город очищен,
Но вряд ли другие помянут добром!
Все, что задумал Король-Жрец,
Все, что задумал Король-Жрец,
Твой Бог и Отец.
Чтоб камень и тот не отбрасывал тени,
Весь мир он по камню готов разнести.
Твой Бог не одобрит подобное рвенье
И город, возможно, уже не спасти.
Зачем мне скрывать от союзника правду?
В моих интересах, чтоб знала ты всё.
Не бойся запачкаться, Дочь Паладайна —
Отец твой одобрит мое колдовство.
Смотри, что задумал Король-Жрец,
Смотри, что задумал Король-Жрец,
Твой Бог и Отец…
«Прокурор», мюзикл «Последнее испытание»
Спустя 16 лет 4 месяца после победы над Плутарком.
Уничтожив Карабину и Троттла, Стокер, как и хотел, выиграл свой Марс. Правда, чувствовал себя при этом в пух и прах проигравшимся.
После того, как он заглянул в мертвые глаза ребенка, названного друзьями в его честь, Лидер почти перестал спать без помощи лекарств. Лишь таблеткам удавалось погрузить его в похожий на смерть сон без сновидений.
Если он пытался уснуть без них, то сразу после того, как голова касалась подушки, к нему являлась Карабина. Под ее черными, с седыми нитями, волосами Стокеру отчетливо виделось крошечное отверстие с несколькими каплями крови, тянущимися к шее. Она подходила к кровати, опускалась рядом с ней на колени, складывала руки на груди Стокера и клала на них голову. Она вроде бы просто смотрела на него, но марсианин чувствовал, как внимательно разглядывала подруга саму его душу. Даже если старик
