пытался плотно зажмурить веки, ощущал на себе задумчивый внимательный взгляд. На ребра как будто наваливался не вес изящной женщины, а каменная глыба размером с горы, которые выжгли по его приказу. А она, улыбаясь тепло и ласково, спрашивала:
— Зачем ты убил моего сына, бро?
И тогда Лидер с воплем вскакивал, включал свет, но как только развеивалась тьма, подруга покидала его. Тогда он брал снотворное, запивал его стаканом коньяка или виски и проваливался в черный, как «Харлей» Троттла, сон. Куда бы он ни смотрел, о чем бы ни думал, все ассоциировалось с убитыми по его приказу друзьями.
Каждый вечер он до дрожи боялся встречи с призраком, но для храбрости сам себя высмеивал за иррациональный страх. В его голове все чаще стала появляться мысль о том, что все это — злая шутка кого-то, кто узнал о его преступлении. А может быть, даже способ изощренной мести. Стокер все чаще погружался в эту идею, обдумывал ее со всех сторон, прикидывал, способен ли Винни или Модо задумать и воплотить подобное? Запугать, ослабить, свести с ума?.. А если… каким-то невероятным образом Карабине удалось выжить, и теперь она преследует его, надеясь, что от страха он сам наложит на себя руки? С одной стороны, мысль была совершенно безумная, с другой… Стокеру очень-очень хотелось верить, что она может быть жива, пусть и вынуждена скрываться. А раз так, то и Троттл с их сыном не погибли, а значит, он, Стокер, не виновен в ужасном преступлении!.. Но спустя некоторое время старик будто выныривал из этой параноидальной фантазии, тряс головой, прогоняя ее от себя. Не стоит мечтать о подобном: убийство по его приказу было, и, хочет он того или нет, ему до конца дней сожалеть об этом решении.
Осознание реальности на время позволяло Стокеру прогнать призрака. Но чувство вины и страх предательства он прогнать был не в силах…
В один из таких вечеров, когда он смаковал очередную порцию крепкого алкоголя, оттягивая время отхода ко сну, в его голову пришла неожиданная мысль: а что если Винни и Модо попытаются склонить Огонька к предательству? Старика прошиб холодный пот: эта идея, вместе с той, об изощрённой мести, привела к пониманию, что слежка за ними просто необходима! Он должен все проконтролировать, убедиться, что они не пытаются продолжить дело Троттла! И не заразят его названого сына их вредными идеями!.. Буквально на следующий день Лидеру на стол начали ложится доклады о каждом шаге его бывших соратников, но те, казалось, лишь оплакивали друзей и не думали о мести. Зато шпионам удалось очень быстро выяснить, что с ними часто встречается Огонек. От этой новости в животе старика шевельнулось что-то склизкое, еще более гадкое, чем страх увидеть призрак: он почему-то был уверен, что все свободное время тот проводит с ним или с женой. Ужас от возможного предательства последнего из близких сковал старика. В Стокере зародилось опасение, как бы эти два бунтаря не убедили его мальчика пойти против власти. Он не мог этого допустить! Самый молодой из его генералов был практически готов сменить Скаббарда! У Стокера все чаще находились поводы восхищаться стратегическим видением Огонька, его умением брать на себя ответственность за сложные решения и преданностью Марсу. Старик был уверен, что и управление целой планетой этот талантливый мужчина в обозримом будущем сможет принять на себя. Если только… он не подвергнется чьему-то ненужному влиянию! Винни с Модо мало что способны спланировать без Троттла, а вот посеять в голове Огонька опасные идеи…
Стокер нахмурился и осушил остаток алкоголя залпом. Поморщившись, понял, что нужно задействовать все каналы, чтобы не пропустить момент и среагировать, если кто-то попытается вмешаться в его планы.
Он не допустит очередной измены! И очередной кадровой дыры, ведь закрыть ее просто некем! Рассыплется его тщательно продуманная схема преемственности — и что станет с Марсом через несколько лет, когда он окончательно сдаст?..
На кону не только его, Стокера, благо и желание видеть наследником того, кто был ему сыном. На кону благо целого мира!
Благодаря слежке Стокеру было известно о каждом шаге Винни и Модо. Передатчик-маячок, вживленный Огоньку как и любому другому военному, старик также не брезговал периодически прослушивать. Пару раз лидер замечал, что его генерал как будто на время исчезал из зоны доступа — вместо звука из встроенного динамика слышались только помехи. Стокер гадал, была ли это неисправность хрупкого прибора или намеренная блокировка сигнала? А потом сопоставил данные из отчетов тех, кто наблюдал за Винни и Модо, с временем исчезновения Огонька и его координатами и понял, что они совпадают. Не нужно было быть гением, чтоб понять, что тот использует армейскую глушилку при этих встречах: видимо, опасается быть подслушанным.
Что же хотел утаить его мальчик? И от кого?..
Внутренности противно сжались, заворочавшись клубком холодных змей в животе. Снова мелькнула безумная мысль, что эти трое встречались с выжившими Карабиной и Троттлом. Сердце Стокера застучало, в душе всколыхнулись ужас и надежда одновременно. Но потом разум взял верх, и Лидер, выдохнув, заставил себя успокоиться. Скорее всего, все гораздо банальнее: он опоздал, и Огонька уже склоняют к предательству. Подозрения о том, что тот уже предал, Стокер отчаянно от себя гнал. Но он был обязан в точности знать, о чем они говорят и что происходит! Поэтому, не колеблясь, приказал аккуратно вывести из строя прибор, который возил с собой молодой генерал, но так, чтоб оставалось ощущение, будто тот исправен. Некоторое время ничего не происходило: Огонек, думая, что глушилка работает, включал ее в укромных местах или приносил домой, чтобы без стеснения предаваться громким и весьма изощренным плотским утехам с любимой женщиной. Стокер, конечно, в такие моменты не подслушивал — отключал все слежение и всем сердцем желал молодой паре наслаждаться друг другом. Даже спустя столько лет он был благодарен Наги за то, что сделала Огонька счастливым и укротила его демонов.
В такие минуты Стокер наливал себе коньяка и, потягивая его, с улыбкой мечтал о том, чтобы она наконец подарила ему внуков. Представлял, как будет учить их управлять байком или стрелять из бластера — его рука все еще тверда! Он даже с удовольствием будет сидеть с детьми, чтобы молодые родители могли развеяться: он прекрасно помнил, как страдала Карабина, не имея возможности перевести дух, когда Наги была малышкой! Так почему же они никак не порадуют его прибавлением? Что им мешает?.. Задумавшись об этом, Стокер понял: работа
