пороге меня встретила широкая спина Деметрио. Едва мои глаза пересеклись с глазами низкорослой темноволосой женщины, стоящей перед ним, она прервала их разговор, оттолкнула парня в сторону и закряхтела от радости. Руки Мэй были испачканы в крахмале, но это не помешало нам обняться. Внезапно меня окутала тоска по ней. Она была такой тёплой, что от неё не хотелось отрываться. Эта была причина, по которой внуки практически не слазили с неё.
Мы простояли так около минуты, после чего всё-таки выбрались из объятий друг друга, чтобы поговорить. Она показала:
«Что с тобой?»
Я ответила, не желая заставлять её волноваться:
«Это не из-за него».
Мэй посмотрела вбок, затем снова вернула взгляд ко мне, и уголки её губ дрогнули.
«Я знаю. Этот мальчик никогда не причинит тебе боль. Ты под его защитой».
Так похоже на то, что она сказала мне в день, когда отпускала из этой квартиры.
«Ты знаешь, кто он такой?»
«Конечно».
Я обернулась к Деметрио, чтобы спросить у него:
– Вы познакомились?
– Мы уже были знакомы.
Что?
– Как?
Он промолчал, пожав плечами. Я повернулась обратно к Мэй.
«Скажи мне».
«Сначала обед!»
Я продолжила оставаться в недоумении, когда Сюлань вместе с бабушкой забегали вокруг нас, накрывая на стол. Деметрио, так и не объяснившись передо мной, подошёл ближе, приподнял мою ладонь и присмотрелся к кольцу, которое не дарил мне.
– Чьё это? – поинтересовался он, нахмурившись.
Позабыв о своём недовольстве и улыбнувшись ему через боль, ответила:
– Моей мамы.
***
Они рассказали мне правду, как только я согласилась съесть вторую порцию габаожоу, до сих пор переживая, что я когда-то не доедала.
Оказалось, Деметрио всё-таки был в «FIGHT» той ночью, когда я должна была умереть. Он не спас меня, но приложил к этому руку. Я была так удивлена, что забывала жевать, слушая историю, которую от меня скрыли. В это время Сюлань, сидевшая рядом, аккуратно из раза в раз толкала меня в плечо, приводя в чувство, и спокойно ела, словно случайно не стала свидетелем доказательства судьбы. Возможно, потому что мясо украло всё её внимание и ей было некогда следить за жестами рук своей бабушки и парня, устроившегося напротив.
Шок поразил каждую клеточку моего существа. Он не отпустил меня даже после того, как мы покинули квартиру Мэй.
Я молчала, осмысливая произошедшее когда-то, по пути в клуб. Мы решили, что сегодня подходящее время наведаться туда и напомнить о себе Родриго. Деметрио припарковался, не пытаясь спрятать машину подальше от глаз. Никого не было. В своё время двери этого заведения открывались к вечеру.
– Хочешь, я отвезу тебя в квартиру?
– Нет. – Я сглотнула горечь, собравшуюся в горле, и повернулась к нему. – Могу я остаться в машине?
Хочу дождаться тебя.
Хочу быть уверена, что ты остался в порядке.
– Конечно. – Деметрио заправил прядь моих волос за ухо. – Позвони мне, если решишь присоединиться, договорились? Я приду за тобой.
Я кивнула, и, получив мой ответ, он перегнулся через консоль, чтобы крепко поцеловать меня. Наши губы захватили друг друга.
– Не обещаю, что буду быстро, – прошептал парень. – Ты точно не хочешь пойти со мной?
Я покачала головой, поглаживая его щёки.
– Не хочу его видеть.
– Хорошо, Куколка. Значит, ты больше никогда его не увидишь.
Я доверяла Деметрио эту месть, потому что знала, что он сможет заставить Родриго страдать, как никто другой. За меня. За Каю. За годы, которые мы потратили, живя в боли и страхе из-за него.
За наше с ней расставание.
Но я не могла его видеть, потому что всё ещё боялась. Пока он жив, это надоедливое чувство будет преследовать меня. Будто у него есть власть над тем, что я имею. Будто он может всё испортить.
Родриго умрёт сегодня.
И я стану по-настоящему свободной.
Деметрио выбрался из машины, оставив мне ключи от неё на случай, если я захочу закрыться.
Он понимал мои желания. Предугадывал их.
Поэтому, едва парень успел войти в здание, я нажала на несколько кнопок, обезопасив себя. И стала ждать. Несмотря на то, что в салоне было тихо, моя голова раскалывалась от голосов. Я нервно дёргала ногами и сжимала ладонями колени, пытаясь успокоиться.
Ничего не случится.
Ничего не случится.
Ничего не случится.
Мне самой было непонятно, почему я волновалась.
Что именно Деметрио собирался сделать с Родриго? Возможно, я всё-таки хотела увидеть это? Последние минуты жизни того, кто годами не давал жизни мне?
Я стала отрывать зубами кусочки кожи с губ, всё больше и больше думая об этом. Затем посмотрела на высокие двери, за которыми всего несколько минут назад скрылся Деметрио, который, должно быть, ещё даже не начал то, зачем пришёл.
Позвони мне, если решишь присоединиться. Я приду за тобой.
Внутри меня происходила борьба.
И всё же я вытащила телефон из кармана джинсов, чтобы набрать Деметрио. Мои пальцы дрожали. Господи, почему я так переживала? С нами ничего не случится. Родриго – тот, кто пострадает. Не мы. Не мы. Не мы.
Когда подушечка моего большого пальца повисла над ярлыком «Любимый», послышался грохот. Я резко приподняла голову, испугавшись и посмотрев в зеркало заднего вида. Пусто. Затем ещё один удар, будто что-то лопнуло внутри машины. Я совсем в этом не разбиралась… Она ведь не могла взорваться, верно? На ровном-то месте! Когда послышался третий хлопок, я подпрыгнула и, не подумав, разблокировала двери, чтобы выбежать. Только едва успела схватиться за ручку, кто-то дёрнул её с другой стороны, заставив меня повалиться вбок. Моё тело оказалось выброшено на улицу, телефон упал и разбился об асфальт.
Но меня волновало не это, а то, чьё лицо показалось в отражении голубой машины.
Родриго.
Сердце подскочило до горла.
Его было практически не узнать. Он носил повязку, как я. По всему лицу были разбросаны шрамы, изуродовавшие его. Я бы хотела пожать руку человеку, который сделал это с ним.
Кем бы он ни был – спасибо.
Ничего не сказав, ублюдок схватил меня за волосы на макушке и потащил. Раны на лице натянулись из-за этого, и я завизжала от боли. Стала брыкаться, пытаясь вырваться из его хватки. Но не просила его отпустить: это было бессмысленно. Я перестала использовать ноги как опору, специально повалившись на асфальт. Мне было всё равно на разорванные джинсы и новые ссадины. Однако, несмотря на это, Родриго продолжил с легкостью тащить меня дальше, как тряпичную куклу. Раньше он не был таким сильным, поэтому таскал за собой охрану, которая в случае чего
