– Черт бы тебя побрал! – заорал Маллен. На его крик из своего кабинета вышел Хукер.
– Господь всемогущий, это опять ты, Маллен?! – рявкнул сержант. – У тебя что, начались нервные припадки? Или с руками проблемы?
– Никак нет, сэр, – напряженно ответил помощник шерифа, свирепо глядя на Анни. – Это просто случайность.
Смит Притчет монотонно бубнил, расхаживая вдоль письменного стола в своем офисе, сложив руки на достаточно внушительном животе. Анни наблюдала за ним, едва сдерживая нетерпение. Судя по всему, она слушала черновой вариант речи прокурора на суде по делу Фуркейда, которое состоялось бы еще через много недель или даже месяцев, если бы. это было во власти Притчета. Анни сидела в кресле для посетителей. Эй-Джей стоял у противоположной стены, прислонившись к книжным полкам, игнорируя пустое кресло всего в нескольких шагах от Анни. За те десять минут, что Анни провела в офисе окружного прокурора, Эй-Джей не проронил ни слова.
– Система правосудия для того и существует, чтобы определить границы, провести ясную черту и не давать возможности эту черту переступить. И здесь не может быть исключений. Ведь вы в это верите, помощник шерифа Брусcap, иначе вы никогда бы не поступили на работу в органы охраны правопорядка? – вдруг обратился он к Анни.
– Так точно, сэр. Я полагаю, что это уже установлено, и я уже давала показания…
– Да, показания вы давали, копия лежит передо мной. – Притчет постучал ручкой по папке. – Но мне кажется важным познакомиться с вами, Анни. Я могу называть вас по имени?
– Послушайте, мне надо работать…
– Я понимаю, что у вас были трудности с вашими коллегами, – в голосе прокурора послышались нотки отеческой заботы. Он присел на угол стола.
Анни взглянула на Эй-Джея:
– Ничего такого, с чем я не могла бы справиться…
– Кто-нибудь пытается оказывать на вас давление? Уговорить не давать показания против детектива Фуркейда?
– Я бы не…
– Детектив Фуркейд пытался общаться с вами?
– Детектив Фуркейд ни разу не сделал попытки отговорить меня выступать на процессе. Я…
– А шериф Ноблие? Он инструктировал вас?
– Я не понимаю, что вы имеете в виду, – Анни едва сдерживалась, чтобы не заерзать от смущения.
– Он не проявил должного рвения в этом деле. Печально констатировать это, но его поведение не может не сказаться на работе всего департамента. Гас считает этот округ своим маленьким царством, где он может сам устанавливать удобные для него правила, но это не так. Закон есть закон, и ему подчиняются все.
– Так точно, сэр.
Притчет обошел вокруг стола и уселся в кожаное кресло. Надев очки в тонкой металлической оправе, он достал из папки показания Анни и проглядел их.
– Итак, Анни, в тот вечер вы были свободны от службы, но Эй-Джей говорил мне, что ваша личная машина снабжена рацией. Это верно?
– Да, сэр.
– Он сказал мне, что в тот вечер вы вдвоем приятно поужинали в ресторане «У Изабо», – он снова улыбнулся Анни всепонимающей, отцовской улыбкой. – Очень романтичное место. Моя жена его очень любит.
Анни молчала. Ей казалось, она чувствует на себе пламенный взгляд Эй-Джея. Судя по всему, он ничего не утаил от Смита Притчета, не скрывал их отношений, но о разрыве упомянуть не поторопился. Поэтому окружной прокурор и пытается использовать их роман в своих целях.
– Куда вы отправились после ужина, Анни?
До этого момента ей удавалось нигде не упоминать об этой части истории. Это не относилось, собственно, к инциденту. Правда, Фуркейду позвонили, после чего он ушел из бара. А этот факт помог бы прокурору обвинить детектива не только в заранее обдуманном преступлении, но еще и в сговоре с неизвестным пока сообщником. Но Ренара избивал он один, поэтому Фуркейда не могут спросить о том, кто ему звонил и зачем, следовательно, какой смысл об этом рассказывать? С другой стороны, могут найтись свидетели, видевшие ее в баре «У Лаво».
– Я увидела машину детектива Фуркейда недалеко от бара «У Лаво». Я зашла туда, чтобы поговорить с ним о том, что произошло в суде.
Притчет недовольно взглянул на Эй-Джея.
– Почему этого нет в ваших показаниях, помощник шерифа?
– Потому что это предшествовало инциденту и не имеет к нему никакого отношения.
– В каком состоянии был Фуркейд? Агрессивным, разгневанным, враждебным?
– Нет, сэр. Он был… расстроенным, мрачным и философствовал.
– Фуркейд говорил о Ренаре? Угрожал ему?
– Нет, он рассуждал о справедливости и несправедливости.
– Ник Фуркейд как-то дал понять, что собирается избить Ренара?
– Нет.
Притчет снял очки и задумчиво подергал себя за мочку уха.
– Что произошло потом?
– Каждый из нас пошел своей дорогой. Я решила остановиться около магазинчика «Быстрая покупка», чтобы кое-что купить. Все остальное описано в моем рапорте и показаниях, которые я давала начальнику полиции Эрлу.
– Вы получили сообщение о том, что по соседству с конторой фирмы «Боуэн и Бриггс» замечен вор?
– Нет, сэр, но я несколько раз выходила из машины, а потом я на некоторое время вообще выключила полицейскую волну и слушала местную станцию. Я была не на службе, да и время уже было позднее.
В кабинете повисла гнетущая тишина. Анни пощипывала заусеницу и ждала. Притчет встал, его кресло заскрипело.
– А вы верите, что такой звонок вообще был, помощник шерифа?
Если бы прокурор задал этот вопрос в суде, защитник Фуркейда прервал бы его, даже не дав закончить. «Свидетель говорит о своих умозаключениях». Но сейчас они были не в зале суда. И возразить ему могла только Анни.
– Я вызова не слышала, – сказала она, – но его слышали другие.
– Остальные говорят, что слышали вызов, – поправил ее Притчет. Его голос звучал громче с каждым словом. Он оперся руками о подлокотники кресла, в котором сидела Анни, и его лицо оказалось всего в нескольких дюймах от нее. – Потому что Гас Ноблие приказал им так говорить. Потому что они хотят защитить человека, прошляпившего такое дело, а потом решившего самостоятельно наказать преступника, которого он не смог перехитрить! Не было никакого вызова, – негромко закончил Притчет, выпрямляясь. Он снова сел за стол и не спускал с Анни глаз ни на секунду. – Вы арестовали Фуркейда в тот вечер и привезли его в участок?
Какое может иметь значение, кто и когда именно произвел арест? Что это меняет? Против Фуркейда выдвинуты обвинения. Притчет просто искал способы «достать» Ноблие, а Анни не желала участвовать в этой войне.
Она вспомнила слова, которые когда-то подсказал ей сам шериф:
– Я наткнулась на ситуацию, которую до конца не поняла. Я вмешалась. А потом мы поехали в участок, чтобы разобраться.
