не смел отвести взор. Воздух сгустился, наполнившись тяжелым предчувствием.
Затем, без единого слова, она медленно повернула морду к гигантскому ящеру, замершему рядом. Чудовище, покрытое чешуей, переливающейся как обсидиан в лунном свете, едва заметно склонило голову, признавая ее власть.
Безмолвно, лишь силой мысли, королева отдала приказ. Ее воля, острая как клинок, пронзила сознание ящера, вплетаясь в самые глубины его первобытных инстинктов. Мышцы ящера напряглись, хвост замер — он приготовился исполнить веление своей повелительницы.
Через некоторое время он явился в компании высокой фигуры в багровом одеянии, расшитом золотыми узорами, напоминающими магические печати. Ткань выглядела изношенной, местами порванной. На его груди висели массивные амулеты и медальоны. Они позвякивали при каждом движении, создавая зловещую мелодию, от которой по спине пробегал холодок.
— Эррос Морос, — в звенящей тишине раздался голос демарийца, словно лезвие рассекающий застывший воздух.
Фигура в багровой мантии неторопливо скинула капюшон.
Лицо мага — как карта древних шрамов и морщин, словно выгравированных веками запретных знаний. Кожа, будто истлевшая пергаментная страница, хранила следы бесчисленных ритуалов, а глубокие складки хранили секреты, которые не должны быть раскрыты.
Его глаза — как две бездны. Взгляд пронизывал душу, будто пытаясь прочесть самые сокровенные страхи. В этих глазах нет ни капли милосердия — только холодная мудрость и жажда власти.
Длинная седая борода, ниспадала на грудь, контрастируя с мрачной аурой хозяина. На лбу мага древний металлический медальон с выгравированными рунами — символ его могущества. Этот артефакт, кажется, врос в кожу, став частью его сущности.
Этот маг не просто владеет магией — он живет ею, дышит ею, питается ее энергией.
Иви, Лика и Канмин впились в него взглядами — каждый по-своему, но с одинаковой ненавистью и болью. Это был он — тот, кто ради собственных целей выдернул их из родных миров, разорвал привычные устои жизни, лишил семей и бросил в пучину смертельной опасности. Их судьбы стали для него разменными фигурами в неизвестной игре.
Канмин, не в силах сдержать ярость, сжал кулаки до белизны костяшек. Мышцы напряглись, и он инстинктивно рванулся вперед, готовый броситься на мага. Но прежде, чем он успел сделать шаг, теплая ладонь Нэрри крепко схватила его за руку, останавливая. Ее взгляд, твердый и спокойный, сказал больше любых слов: сейчас не время.
— Рад встрече, Арэн Дэс, Первый Демарх Гильдии Охотников, — произнес маг с легкой, почти издевательской насмешкой, растягивая слова. Его голос звучал ровно, без тени волнения, будто происходящее было для него не более чем забавным спектаклем. Затем, словно утратив интерес, он небрежно оглядел собравшихся — скользнул взглядом по Иви, задержался на Нэрри, и, наконец, остановился на Лике. В его глазах мелькнуло что-то неуловимое — возможно, расчет, возможно, презрение, — но уже в следующий миг выражение его лица вновь стало бесстрастным.
Королева медленно перевела взгляд на мага.
— Моя королева, — склонил он голову, стараясь сохранить видимость почтительности, но в голосе сквозила напряженная торопливость. — Не слушайте дерзкую девчонку. Они пойдут на все, чтобы выжить, посеять сомнения между нами. Как мы и договаривались, вы отдаете мне девчонку и того… — он резко указал на демарийца, — охотника. С остальными можете делать что пожелаете.
В воздухе повисла тяжелая пауза. Но тишину разорвал резкий, ледяной голос демарийца:
— Откуда ты черпаешь силу маны? — скинул с лица маску охотник. — Я чувствую ее.
Маг замер на мгновение, а затем разразился безумным, звенящим хохотом, от которого по стенам побежали призрачные тени. Его глаза вспыхнули нездоровым светом, а пальцы судорожно сжались в кулаки.
— Ты проиграл, Арэн Дэс, — прошипел он, и в его голосе зазвучали нотки безумия. — Ты даже не представляешь, с чем столкнулся.
— Ваш маг обманщик! — откуда-то из темного угла закричал голос. — Он жаждет получить власть и убить вас, моя королева. Я предана вам. Всегда была. И все они пришли убить вас.
Все стали оглядываться и заметили вдоль стен огромного зала, клетку. В ней они увидели Хасашан. Она пристально глядела сквозь кованые прутья на королеву. Ее глаза потускнели от осознания неизбежности собственной смерти.
— Заткнись! — взревел маг, посылая в Хасашан нечто вроде разряда молнии вырвавшуюся из его ладони. Когда магическая энергия ударила в нее она отлетела вглубь и больше не издала ни звука.
Королева, до этого момента сохранявшая ледяное спокойствие, резко выпрямилась. Ее когтистые лапы с хрустом впились в каменный трон, а из груди вырвался низкий, угрожающий рык, от которого задрожали агарные светильники на стенах.
— Схватить всех и бросить в клетки — по одному! Всех, кроме нее, — зарычала она, указывая острым когтем на Лику. Ее голос, подобно раскату грома, разнесся по залу, заставляя присутствующих содрогнуться. — Она будет моей.
— Моя королева… — вскричал маг, когда его скрутил ящер. — Без меня вам не выиграть войну с людьми.
Стражники, до этого момента неподвижно стоявшие в тени, ринулись вперед. Звон цепей, тяжелые шаги и приглушенные рычания наполнили пространство, превращая зал в арену хаоса. Лика, бледная, но непокорная, встретилась взглядом с Арэном Дэсом — в ее глазах читалась молчаливая клятва: мы еще не проиграли.
Глава 33
Закрыв глаза, Лика нырнула в ментальное поле — мир размылся, превратившись в калейдоскоп мерцающих нитей сознания. Она ощутила тысячи потоков разумов, переплетающихся в причудливом танце, каждый светился своим оттенком, пульсировал в собственном ритме, шептал неслышные слова на языке, понятном лишь тем, кто умел слушать тишину.
Королева пыталась заглушить ее сознание, волны ментального давления накатывали, словно ледяные приливные валы, стремясь стереть хрупкий контур ее воли. Но Лика, собрав всю внутреннюю силу, пробивалась сквозь барьеры. Она знала: если сдастся, все будет потеряно. Гигантская сила обрушилась на нее, окутывая стальным неизбежным коконом. Давление нарастало, будто сама реальность сжималась вокруг ее разума, пытаясь раздавить, растворить, стереть. Но в тот миг, когда казалось, что последний рубеж вот-вот падет, Лика рванулась вперед — не телом, но сущностью.
Она добралась до разумов ящеров, что держали ее друзей. Их сознание было грубым, примитивным, словно вырубленным из камня: узкие коридоры мыслей, жесткие шаблоны инстинктов, ни тени сомнения. Лика не стала искать лазейки, она вбивала свой приказ, как кузнец вбивает раскаленный прут в неподатливую заготовку.
«Слаба? — мысленно бросила она королеве. — Ты ошибаешься».
В тот же миг ящеры рухнули замертво с перерезанными глотками. Их тела обрели неподвижность, словно куклы, у которых оборвали нити.
Королева издала яростный вопль, от которого задрожали своды зала. Ее глаза вспыхнули кровавым огнем, а когтистые лапы с хрустом впились в каменный трон. Она чувствовала вторжение в
