да вы прямо шальная императрица, не иначе. Не желаете…
— Нет, — резко ответила жрица.
— Зря-зря. Знайте, моё второе имя — Кутёж! — громко продекламировал граф, и его тут же поддержали десятками криков. — А значит, сегодня мы не спим! Гуляет весь город! Присоединяйтесь, милая девушка. Ну и сына своего с собой берите.
— Это ты её сейчас так старой назвал, щегол? — спросил я поднимаясь. Удивительно, но, несмотря на рост, он был мне почти вровень. Да ещё и больше по размерам, толще. Будь я в обычной ситуации, сказал бы, что мы в сильно разных весовых категориях. Правда, это и сейчас так, только в мою пользу.
— Тысяча извинений, — приложив пальцы к губам, сказал граф. — Даже не думал, что вы так молоды и при этом прекрасны в гневе. Не присоединитесь к нашему веселью?
— Вы, кажется, питомца потеряли, — заметила жрица.
— Ох, да и чёрт с ним, — отмахнулся Бергер, на удивление быстро приобретая вид цивильный и благочестивый. — У меня сегодня праздник, так давайте гулять и развлекаться!
— И какой же праздник? — поинтересовался я, уже миролюбивей, ведь граф отодвинулся от нас и рухнул за скамью по соседству.
— О! Великий! И даже не один! — подняв три пальца, проговорил он. — Во-первых! Я сумел сбежать от своих надсмотрщиц. А это те ещё мегеры, я вам скажу. Во-вторых! Сегодня отменили всякие рабочие глупости. А значит, что? Значит, кутим!
— А в-третьих? — напомнил я, когда граф чокнулся с несколькими мужиками и отхлебнул из принесённой кружки.
— В-третьих? Сегодня прекрасная солнечная погода, — кивнул Бергер, явно празднующий уже не первые сутки. Он наклонился, выглянув за болтающуюся дверь. — О, нет, погода так себе. А! Клущенский сдох, точно! Собака польская!
И заржал чаечкой, доходя до икания, затем выпил ещё одну кружку пенного.
— И чего вам сделал покойный тысячник? — уточнил я.
— Этот трус? Сбежал, когда мой род прикрывал отступление царских войск, — со злобной усмешкой ответил Евгений. — Ну ничего, зато теперь они отомщены. Жаль, не мной. Если бы я только окончил обучение и тогда…
— На здоровье, — спокойно ответил я. — Только вот у них ещё старший сын есть.
— Чего? — дыхнув на меня таким стойким облаком алкоголя, что казалось, он сейчас воспламенится, переспросил граф.
— Говорю, в семье Клусинских ещё старший сын жив, и насчёт женщин ничего не знаю, может, и они есть. Но воевать против них, если сами не лезут, больше не стану.
— Погоди-погоди, ты что же… Говоришь, что убил кизяка? — по-другому взглянув на меня, спросил Бергер. — А младший его?
— Если быть точным, то старшего убил не я, а мой снайпер, — решив не присваивать себе чужие заслуги, ответил я. — Смерть младшего пытались на меня повесить, но признали несчастным случаем.
— Интересно… весьма интересно! — выкрикнул граф и вскочил со скамейки. — Дай я тебя обниму! Ты ж мне теперь как брат! Хочешь, боярином тебя сделаю?
— Ха, спасибо, конечно, но ты несколько ошибся, — не став вырываться и похлопав молодого мужчину по спине, сказал я. — Ты сейчас в Китеже доучиваешься? Какой ранг?
— Уже адепт! — не без гордости заявил Бергер. — А ты, значит, тоже у нас? Не помню тебя, прости, ну да ладно. Удружил ты мне, брат, как есть удружил. Будь уверен, отплачу тебе по полной, только скажи чем. Всё, что в моих силах, сделаю!
— Ха, сметите-ка, какие мамзели плывут, — раздался от дверей чей-то пьяный выкрик. Граф, отвлёкшись от меня, улыбнулся, уже забыв про Милославу, и поднялся со скамьи, чтобы направиться к спешно идущим женщинам, как вдруг глаза его изменились, он чуть присел и начал затравленно оглядываться.
— В чём дело? — с едва заметной усмешкой поинтересовался я.
— Да блин, Юля, невеста моя. Да ещё и не одна… Так, ты меня не видел! — затараторил граф и, пригнувшись, начал красться на уровне столов, как вдруг встретился взглядом с медведем, до сих пор тихо отсиживавшимся в углу.
Первым не выдержал зверь. Он взревел, поднимаясь на дыбы и опрокидывая тарелки с горшками, и рванул к выходу. Граф, пользуясь заминкой, кинулся в противоположную сторону и выскочил через окно.
— А ну, стоять! — выкрикнула красивая, миниатюрная женщина, лет двадцати восьми, проскочив мимо зверя, с выпученными глазами мчащегося по улице. — Стой, кому говорю! Бергер!
Но графа и след простыл. И если меня ситуация только забавляла, то вот хозяину гостиного двора было не до смеха. Понимая, что сейчас его оставят без денег за выпивку, он подался вперёд и схватил пробегающую мимо женщину.
— Отпустил, быстро! — замахнулась на него Юля.
— Вы его сиятельство по какому праву останавливать собрались? Он граф!
— А я его невеста! Как и эти вот, — закинув волосы за плечи и показав на своих подруг, ответила она. — Вероника, Арина, Инна, Вика…
— А… раз невесты, то будьте любезны, выплатить за вашего сбежавшего женишка! Вот! — стукнул кулачищем по стойке хозяин. — Полтора рубля золотом!
— Да где это видано, чтобы такие деньги всякое дерьмовое пойло стоило! — возмутилась женщина.
— Так будь оно пойлом, может, и не стоило бы, а у меня отличный квас, собственного производства, со всей округи приезжают его пробовать.
— Не стану я только платить! Ты сам дурак, не видишь его сиятельство чуть не до поросячьего визга ужрался, а ты и рад? — вырвала руку Юля. — Не стану тебе ничего платить!
— Успокойтесь, — вмешался я, с улыбкой подходя к спорщикам. — Долги плодить нехорошо, особенно перед простым людом. Так что я за графа выплачу. Только не эту выдуманную цифру, а вполне реальную. Я кружки тоже считал, да и цену знаю.
— Прошу прощения, а вы вообще кто? — бросив на меня растерянно-неприязненный взгляд, спросила Юля.
— Пока можете называть меня просто Фёдором Ивановичем, — сказал я. — Учитывая, что имён граф не вспомнит, можете ему просто передать «на здоровье», когда он проспится. И сказать, что я о нём знать не знал, решая свои вопросы, а значит, он мне ничего не должен. Разве что за пиво. Он поймёт.
— Ну раз так, ладно. Всего доброго, — отступив на шаг и всё ещё
