Между тем Виктор с 6 тысячами человек защищал их от Витгенштейна. Но при первых лучах следующего дня, когда они увидели, что маршал готовится к сражению, когда они услышали грохотавшие над их головами пушки Витгенштейна, в то время, как пушки Чичагова гремели на другом берегу реки, они сразу все поднялись, сбежали, вниз и снова толпой начали осаждать мосты.
Их ужас имел основание: наступил последний день для многих из этих несчастных. Витгенштейн и Платов с 40 тысячами русских из восточной и северной армий атаковали высоты левого берега, защищаемые Виктором, у которого осталось только 6 тысяч человек. В то же время на правом берегу Чичагов с 27 тысячами русских из южной армии вышел из Стахова против Удино, Нея и Домбровского. У последнего в строю насчитывалось едва 8 тысяч человек, которых поддерживал «священный эскадрон», вместе со Старой и Молодой гвардиями, заключавшими в себе 8 тысяч штыков и 900 сабель.
Обе русские армии хотели захватить сразу оба конца мостов и все, что не смогло выбраться, за зембинское болото. Здесь более 60 тысяч человек, хорошо одетых, хорошо питавшихся и вполне вооруженных, нападали на 18 тысяч полуголодных, умиравших с голода людей, разделенных рекою, окруженных болотом, наконец, стесненные более чем пятьюдесятью тысячами отсталых, больных или раненых и огромным багажом. За последние два дня холода и бедствия были такие жестокие, что Старая гвардия потеряла треть солдат, а Молодая — половину.
Это, как и несчастье с дивизией Партуно[254], объясняют ужасное уменьшение корпуса Виктора; однако этот маршал задерживал Витгенштейна весь день 28 ноября. Чичагов был разбит. Маршала Нея и его 8 тысяч французов, швейцарцев и поляков было достаточно против 27 тысяч русских!
Атака адмирала была медленной и Слабой. Его пушки расчистили дорогу, но он не решился последовать за своими ядрами и войти в проход, сделанный ими в наших рядах. Однако перед его правым флангом привисленский легион поддался под напором сильной колонны. Тогда были ранены Удино, Домбровский и Альберт; вскоре та же участь постигла Клапареда и Косиковского. Началась тревога. Появился Ней; он послал через лес на фланг этой русской колонны Думерка с кавалерией, который набросился на нее, взял 2 тысячи человек, изрубил остальных и этой яростной атакой решил исход сражения, которое сначала велось вяло.
Чичагов, разбитый Неем, был отброшен к Стахову. Большинство генералов 2-го корпуса было ранено, потому что чем меньше у них было войска, тем больше они сами должны были платиться жизнью и целостью. Приходилось видеть, как многие офицеры брали оружие и занимали место своих раненых солдат.
Среди потерь этого дня была особенно заметна потеря молодого Ноайля, адъютанта Бертье. Это был один из тех достойных, но слишком пылких офицеров, которые не щадят себя.
Во время этого сражения Наполеон, во главе своей гвардии, оставался в резерве в Брилях, охраняя доступ к мостам, между двумя сражениями, но ближе к схватке Виктора. Виктор, атакованный на очень опасной позиции и силой, вчетверо больше его сил, неохотно уступал поле. Его армейский корпус, изуродованный взятием Партуно, правым своим флангом упирался в реку. Батарея императора, стоявшая на другом берегу, поддерживала его. С фронта его защищал овраг, левый фланг его оставался на воздухе, без опоры и как бы затерялся в возвышенной равнине Студянки.
Первая атака Витгенштейна была произведена только в десять часов утра 28 ноября со стороны Борисовской дороги и вдоль Березины, по которой он пробовал подняться до переправы; но правое французское крыло остановило его и надолго удержало вдали от мостов. Тогда Витгенштейн, развернув силы, ударил на весь фронт Виктора, но без успеха. Одна из его боевых колонн хотела перейти овраг, но была настигнута и уничтожена.
Наконец, к середине дня Витгенштейн заметил свое превосходство; он обошел левое крыло французов. Тогда все было бы потеряно, если бы не напряжение Фурнье и не самоотверженность Латур-Мобура. Этот генерал переходил со своей кавалерией по мостам. Он заметил опасность и тотчас же вернулся назад. Со своей стороны, Фурнье во главе двух полков гессенцев и баварцев бросился в атаку[255]; правое русское крыло, уже торжествовавшее победу, остановилось; оно нападало — он заставил его защищаться, и три раза неприятельские ряды были прорваны тремя кровопролитными схватками.
Ночь наступила раньше, чем 40 тысяч русских Витгенштейна смогли разбить 6 тысяч солдат Виктора! Этот маршал остался хозяином студянских высот, защитив к тому же от русских штыков мосты, но не имел сил скрыть их от артиллерии русского левого крыла.
В течение всего этого дня положение 9-го корпуса было тем более критическим, что единственным путем к отступлению для него являлся один непрочный и узкий мост; да еще надо было постоянно беспокоиться, как бы проход к нему не заградили обоз и отставшие. По мере того, как разгоралась битва, ужас этих несчастных еще больше увеличивал беспорядок в их рядах. Сначала нагнал на них ужас первый шум серьезной схватки, а затем батареи левого крыла русских, ядра которых падали в их беспорядочную толпу.
Все уже бросались друг на друга, и эта огромная толпа, собравшаяся на берегу, перемешавшаяся с лошадьми и повозками, представляла невероятное нагромождение. Около полудня в середину этого хаоса упали первые неприятельские ядра: они были сигналом к общему отчаянию!
В это время, как при всех необычайных обстоятельствах, сердца открываются нараспашку, и мы были свидетелями бесчестных деяний, как и благородных поступков! Смотря по своему характеру, одни, решительные и взбешенные, прочищали себе эту ужасную дорогу с саблей в руке. Многие прокладывали для своих повозок еще более мрачный путь; они безжалостно гнали их сквозь эту толпу несчастных, которых они давили. В своей отвратительной жадности они жертвовали своими товарищами по несчастью, чтобы только спасти свой обоз. Другие, охваченные ужасом, плакали, умоляли и падали мертвыми, так как страх истощил их силы. Чаще всего это были больные или раненые, в отчаянии садившиеся на землю и устремлявшие глаза на снег, который вскоре должен был стать их могилой!
Многие их тех, которые первыми в этой массе отчаявшихся бросились на мост, не видя его, хотели пробраться по брусьям; но большинство из них было столкнуто в реку. Среди льдин видны были женщины с детьми на руках, которых они, утопая, протягивали вверх; уже захлестнутые водой, они продолжали еще окоченевшими руками держать детей надо льдом!
Среди этого ужасного беспорядка мост для артиллерии подался и провалился! Напрасно старалась отступить назад колонна, вступившая на этот узкий мост: волны шедших сзади людей, не зная об этом несчастии и не слыша криков передних, толкали их вперед и сбрасывали в бездну, в которую, в свою очередь, летели и сами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
