Рабочая станция тихо прозвенела.
– Входящий вызов для вас, капитан, – сообщила телефонистка.
Это был Бауэр.
– Я занят, – сказал Мирский сухо. – Торпедная атака. У вас срочно?
– Вроде бы. Происходит что-то непонятное. Как вы думаете, почему они не стреляют?
– Потому что они уже выстрелили, – ответил Мирский сквозь зубы. – Только пули еще не долетели до нас.
Бауэр секунду смотрел на своего флаг-капитана, и на его лице было написано безмолвное согласие. Потом он кивнул.
– Вытаскивайте нас отсюда к чертям, капитан. Всей эскадре дам приказ следовать за вами. Только дайте мне максимальную дельта-вэ по отношению к этой… что бы оно ни было.
Радар-2 доложил:
– Время до максимального подхода второй торпеды, восемьдесят секунд. Капитан, нет признаков, что цели увидели торпеду. Хотя торпеды вполне в пределах видимости, если у них там что-то вроде нашего Г-90.
– Вас понял. – Мирский помолчал. Какая-то колотилась у него внутри, мерзкое чувство, будто он что-то забыл. А, нейтринный импульс! Нейтрино – мощное ядерное оружие. Так почему же не было вспышки?
– Батарея, зарядить двенадцать СЕМ-20 для сброса с хвоста на кратчайший курс перехвата. Допустим, что нападение будет с кормы.
Он снова взглянул на экран, но контр-адмирал уже повесил трубку.
– Есть, капитан! Ракеты заряжены. – Хельсингас был почти счастлив, дергая рычажки и крутя ручки регулировки. Такого близкого к удовольствию выражения у него на лице не бывало с тех пор, как пропала его собака. – Готовность минус десять секунд.
– Рулевая рубка! – Мирский сделал паузу. – По моей команде выполнять маневр отхода.
Зазвенел сигнал тревоги на столе оператора радара.
– Разрешите доложить, капитан! – начал побледневший старшина. – Пропал «Князь Вацлав»!
Потрясенные лица присутствующих обернулись к нему.
– Что значит «пропал»? – рявкнул Вульпис, нарушая иерархию. – Линкор – не иголка…
– Линкор не отвечает на сигналы. И перестал набирать скорость. На графике его видно, но что-то с ним не так… – оператор запнулся. – Сигнал «свой-чужой» от него получить не удается. И слишком много отражает энергии – как будто с него содрали покрытие маскировки излучения.
– Рулевой! Выполнять маневр отхода! – рявкнул Мирский в наступившей внезапно тишине.
– Есть выполнять маневр отхода! – Капитан-лейтенант Вульпис лихорадочно защелкал переключателями.
Фундаментальная проблема космического боя состоит в том, что если дело оборачивается плохо, это обычно случается в мгновенье ока, и, что того хуже, катастрофа становится видимой для корабля только тогда, когда он настолько окружен вражескими ракетами, что удрать почти немыслимо. Мирский эту ситуацию неоднократно разыгрывал с Бауэром и другими капитанами флота, в результате появился план отхода. Хреновенький планчик, и единственный его плюс, что остальные варианты еще хуже. Что-то дотянулось почти через девяносто тысяч километров и стукнуло линкор из-за угла. Нельзя сказать, что это было совершенно неожиданно: в конце концов, воевать сюда прилетели, а не баловаться. Но не было видно никаких ракет: только свои да осколки после взрыва, плывущие впереди, и еще – тонкие брызги органической «перхоти» от вражеских кораблей.
В активном режиме лидар «Полководца» углядел ракету почти в световой секунде – за триста тысяч километров. Если у врага было лучевое оружие, способное раздолбать на таком расстоянии линкор – почти на два порядка мощнее, чем собственное энергетическое оружие обороны «Полководца Ванека», – то это было чертовски близко. И единственное, что оставалось – это развернуться и включить аварийную тягу, прокладывая вектор прочь от противника, до того как тот откроет огонь.
Радар-2 доложил:
– Торпеда поразит цель через сорок секунд. Цели один и два идут тем же курсом, тормозят с ускорением в один «же».
– Что ж, приятно знать. Господин Хельсингас, я был бы вам признателен, если бы вы были столь любезны приготовить теплый прием всему, что наши друзья попытаются послать нам вслед. Не знаю, что они пустили в «Князя Вацлава», но предлагаю не дать им времени показать нам это. И если вы, господа, меня извините, мне нужно сделать один звонок. – Мирский надел скобу с телефонной трубкой и ткнул в отключение громкоговорителя. – Связь, прошу контр-адмирала.
В наушнике щелкнуло.
– Господин контр-адмирал?
– Вы уже начали отход?
– Так точно, господин контр-адмирал. «Князь Вацлав»…
Визг тревоги разгерметизации резанул по ушам ножом.
– По местам, мать вашу! – заревел Мирский. – Всем надеть скафандры!
Он содрал с себя телефон. Офицеры и матросы бросились к аварийному хранилищу в глубине рубки и надели скафандры, потом неуклюже вернулись к своим постам, и севшие на подмену побежали за скафандрами. Рубка имела отдельную герметизацию и систему жизнеобеспечения, как и все главные нервные центы корабля, но Мирский не хотел рисковать. Не то чтобы аварийные скафандры могли помочь при битве корабля с кораблем, но декомпрессия – дело совсем другое. На борту звездолета она была не меньшим кошмаром, чем пожар или излучение Хокинга.
– Контроль повреждений, докладывайте! – буркнул он.
Подбежавший старшина протянул ему скафандр. Мирский встал и натянул на себя костюм – медленно, дважды проверив дисплей его состояния.
– Докладываю: сильное падение давления на палубе «А», капитан. Критическая декомпрессия, утечка воздуха продолжается. Также докладываю о повреждении эмиттера лидара в квадранте три.
– Проверьте, что все как следует застегнуты. Батарея, радары – обстановку?
Радар-1 доложил:
– Торпеда выйдет на перехват через пятнадцать секунд. Цель держит курс, должна пройти внутри нашего радиуса захвата в течение двадцати секунд, потом остается позади.
Хельсингас кивнул.
– Все орудия заряжены.
– Контроль повреждений! Восстановить систему жизнеобеспечения и выяснить, что там, блин, прохудилось!
– Уже выяснил, господин капитан. Какое-то загрязнение, источник внутри системы: странные органические молекулы низкой концентрации. А также, гм, отдельные очаги пожаров. Почти по всей палубе А. Повреждение лидарной сетки локализовано в районе, где ударил осколок. Шестнадцать человек экипажа показаны на панели состояния как пострадавшие. Сегмент палубы номер два открылся наружу, а они были там в тот момент.
Батарея доложила:
– Пять секунд до фазы терминального ускорения торпеды.
– Ослепить их надо, – сказал Хельсингас. – Сетку на полную мощность!
– Есть! Готов полный мультиспектральный импульс.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
