с двумя мисками риса. Чэн Фэнтай с Шан Луншэном открыли бутылку импортного вина и принялись распивать ее под смешки и разговоры, беседа их крутилась вокруг новостей из мира цзянху. Чэн Фэнтай скользнул взглядом по Шан Сижую, сидевшему склонив голову. Одна рука его висела на шее, другой же он со скуки выделывал под столом жесты из амплуа дань, когда большой и средний пальцы касаются друг друга, да еще бормотал что-то себе под нос. Сосредоточенность его можно было спутать с глуповатостью. Публика обожала Шан Сижуя за его ловкость и своеволие, за его утонченность и чистоту, один только Чэн Фэнтай любил его за этот бесхитростный вид, глаз от него не мог оторвать. Шан Луншэн тоже это заметил и, повернувшись, взглянул на брата, впрочем, ничего привлекательного в нем не разглядел, такой же дурачливый, как и в детстве, стоило оставить его без присмотра. Будь их отец жив, ух, наподдал бы ему.
Тут в кабинет вошли двое, судя по всему, братья – один высокий, второй низенький. Цвет лица у высокого был мертвенно-бледный, на подбородке пробивалась реденькая бороденка, веяло от него холодностью и бессердечием, а за спиной у него висел большой холщовый мешок. Низенький, напротив, сиял улыбкой, щеки его разрумянились, на плечо он взгромоздил рулон толстого темно-серого войлока.
Войдя в кабинет, гости приветствовали Чэн Фэнтая, тот кивнул им в ответ. Низенький отодвинул стул и свернул половину ковра, тем самым освободив пространство, после чего носком ноги стремительно раскатал войлок от одной стены к другой и плотно задернул все шторы в кабинете. Высокий водрузил мешок на разостланный войлок и пытливо уставился на Чэн Фэнтая. Чэн Фэнтай кивнул, и тогда высокий развязал мешок, продемонстрировав присутствующим его содержимое – окровавленного человека с кляпом во рту и связанными за спиной руками, дышал он так тяжело, словно вот-вот задохнется.
Шан Сижуй совершенно не был готов к такому жуткому зрелищу, от испуга к нему даже вернулся слух, свист в ушах мало-помалу стих, и он услышал, как Чэн Фэнтай, указывая на человека в крови, говорит Шан Луншэну:
– Подлец, стрелявший в Шан-лаобаня, людей в театре слишком много, побег его не увенчался успехом. Его держали в полицейском участке несколько дней, полиция хотела дать делу законный ход, ну а я потратился на него и внес залог. – Он повернулся к избитому человеку, из-за крови больше напоминавшему красную тыкву-горлянку. – Что интересного в законном разбирательстве, а? Верно я говорю? А то вдруг хозяин твой тебя вызволит, окажется тогда, что Шан-лаобань напрасно пострадал от выстрела!
Двух братцев, высокого и низкого, Чэн Фэнтай перевез из Шанхая в Бэйпин лет десять назад и все это время тайно содержал. Они выполняли за Чэн Фэнтая всю работу, выходящую за рамки закона, вершили постыдные и грязные делишки. Без их участия его собственные подчиненные, ответственные за перевозку груза, давным-давно сдали бы его с потрохами, одними деньгами верность-то не купишь. Но поскольку Чэн Фэнтай частенько одалживал солдат у командующего Цао, да и в целом считался человеком дружелюбным, за десять с лишним лет случаи, когда братьев привлекали к делу, можно было пересчитать по пальцам обеих рук. И вот сегодня пришлось ему загнуть еще один палец – ради Шан Сижуя, на защиту которого братья вставали уже второй раз.
Низенький поклонился братьям Шанам лишь из вежливости, однако перед Чэн Фэнтаем он вовсе не разгибался.
– Второй господин, этот негодяй совсем не похож на того писаку, они из разного теста! Он не интеллигент! Побоев не боится! Несговорчивый и упрямый! Боюсь, если слишком хорошо о нем позаботимся, он так с жизнью расстанется, тогда все дело застопорится, правильно я говорю?
Чэн Фэнтай сказал:
– Вытащите тряпку у него изо рта.
Высокий выдернул кляп, и избитого едва не вывернуло наизнанку. Он вскинул голову, и на окровавленном лице сверкнула пара глаз, с ненавистью он посмотрел на Чэн Фэнтая, затем медленно перевел взгляд на Шан Сижуя и его рану, и на сей раз в его взоре помимо злобы читалась еще и насмешка. От ярости Чэн Фэнтай не мог вымолвить и слова, схватив трость, прислоненную к обеденному столу, он со всего размаха ударил пленника по лицу. Набалдашник трости был из золота, и, словно отозвавшись на этот свирепый удар, у человека изо рта вылетели два зуба, из уголков губ закапала на войлок кровь, тут же впитавшись без следа.
Низенький поспешил нагнуться за покатившимися в сторону зубами, достал носовой платок, завернул их и припрятал в карман брюк, а затем рукавом принялся оттирать следы крови с пола. Досадливо цокнув языком, он рассмеялся:
– Второй господин, не стоит руки-то марать! Позовите лучше нас, братцев, а мы и разберемся.
Чэн Фэнтай сжал трость, словно намеревался ударить еще разок. Только лично поучаствовав в этом деле, он мог утолить свою ненависть. Но тут Шан Сижуй бесстрашно вышел вперед и перехватил трость со словами:
– Дай мне спросить у него кое-что.
Чэн Фэнтай ослабил хватку, и Шан Сижуй с тростью в руках подошел к расстеленному на полу войлоку. Опустив голову, он разглядел на поверхности въевшиеся со временем темные пятна – это была кровь. Ткнув тростью в лоб избитому, он заставил его поднять голову и спросил:
– Кто поручил тебе меня убить?
Человек ответил:
– Обойдусь без чьих-то поручений! Все, кто спелся с японцами, заслуживают смерти.
Шан Сижуй ответил на это:
– Меня оклеветали, ты не за тем пришел.
Человек яростно на него уставился, взгляды их схлестнулись, но в конце концов, не выдержав ясного, непоколебимого взора Шан Сижуя, он отвел глаза:
– Сударь Шан прославился во всех девяти областях Китая, пусть я и выстрелил по ошибке, это откроет глаза всем изменникам родины!
Каждое слово он точно выплевывал, и прозвучала его речь так, будто он величайший борец за справедливость.
Шан Сижуй не нашелся даже что на это ответить, одним тычком трости он повалил нахала на пол, туда же бросил и саму трость. Охваченный неудержимой яростью, Чэн Фэнтай решил уже, что этому человеку не жить, и приказал братьям:
– Сперва отрежьте ему орудие преступления, потом отнесите в подвал и допросите хорошенько, ну а когда ответит на все вопросы, выпроводите его куда подальше.
Высокий с низеньким прекрасно поняли значение слов «хорошенько допросить» и «выпроводить куда подальше», они вновь запихнули преступника в холщовый мешок и взвалили на плечо, затем свернули войлочную ткань обратно в рулон и вернули на место ковер со стулом – все это они проделали на редкость слаженно и проворно, с каким-то
