сознании? – И, отобрав только-только распечатанную бутылку с вином, сказал: – Дайте ему глоток.
Низкорослый тяжело вздохнул, испустил смешок и поспешил вернуть бутылку.
– Если сейчас дадите ему вина, он прямиком на тот свет и отправится!
Тут они с высоким многозначительно переглянулись, и долговязый нажал на какую-то точку на теле несчастного, приведя его в чувство. Низенький сделал приглашающий жест рукой и улыбнулся:
– Прошу вас!
Морщась от запаха железа, не смея лишний раз взглянуть на пленника из страха, что его вырвет при виде крови, Шан Сижуй обратился к нему, шагая по подвалу из стороны в сторону:
– Все, что ты говорил, совершеннейший бред! – И затем он слово в слово повторил речь Чэн Фэнтая, причем так выразительно и плавно, точно театральный монолог зачитал, двух братьев аж за душу взяло. Ну а в конце добавил от себя: – Ты не определил даже, изменник ли я родины, а уже собрался бороться против всех предателей Китая! Ты хоть знаешь, как это называется?! В своей комнате не подмел, зато готов навести порядок в Поднебесной!
По-настоящему образованных людей в подвале не было, а потому братья беспрестанно кивали, находя слова Шан Сижуя необычайно справедливыми и еще сильнее утверждаясь в мысли, что преступник этот – жалкое ничтожество. Закончив публичное выступление и дав волю переполнявшей его ярости, Шан Сижуй бросил стремительный взгляд на окровавленного человека, и этого хватило, чтобы с новой силой накатила тошнота. Он сказал:
– Он все понял, а теперь выпроводите его!
Низенький ответил на это:
– Второй господин сказал отпустить его, только когда выясним, кто за этим стоит!
Эти выращенные в подполье псы, обученные бросаться на людей, слушались только хозяина. Шан Сижуй задумался и громко спросил:
– Ты, говори! Кто тебя подослал?
Набравшись храбрости, он шагнул вперед и подставил ухо к губам несчастного, однако тут же отпрянул, испугавшись, что тот его укусит.
– Хорошо же, я выяснил, кто это.
Братья переглянулись, и высокий достал бечевку, намереваясь сию же секунду затянуть ее на шее пленника. Шан Сижуй остановил его криком:
– Ты что творишь?!
Низенький ответил недоуменно:
– А разве не следует его выпроводить?
Шан Сижуй вытаращил глаза:
– Выпроводить – значит проводить! За ворота выставить! Вы человеческую речь вообще понимаете?! Думаете, я не знаю, что имел в виду второй господин?
Низенький сообразил, что Шан Сижуй передает им фальшивый высочайший указ, потер кончик носа и хохотнул, на лице его промелькнуло нечто сумрачное. Оттого, что зловещее выражение совершенно не сочеталось с его привычной улыбочкой, выглядел он особенно пугающе, и Шан Сижуй подумал, что эти двое похожи на оперных белого и черного духов, забирающих души в царство мертвых. Низенький проговорил:
– Шан-лаобань осложняет нам жизнь, как же уладить возникшее недоразумение?
Уличный опыт подсказывал Шан Сижую, что уговаривать этих двоих – только время терять, придется брать наглостью.
– Я немного владею боевыми искусствами, если мы с вами начнем драку, как вы объяснитесь со вторым господином на рассвете?
Низенький глубоко призадумался, лицо его вдруг исказила гримаса, и тут высокий набросился на Шан Сижуя из-за спины, попытавшись скрутить. Тот ловко вывернулся и вдобавок зарядил высокому локтем в лицо. Никто никого не ранил, зато братья лично убедились в мастерстве Шан Сижуя.
Зловещая тень вмиг исчезла с лица низенького, и он расхохотался:
– Мы с младшим братцем слушали выступление Шан-лаобаня в театре, это была «Застава Нихунгуань»! Теперь я убедился, что на сцене вы не притворялись, будто владеете боевыми искусствами!
Взмахом руки он приказал высокому отпустить пленника. В этот раз холщовый мешок им не понадобился, его выволокли прямо на плечах. Низенький в спешке вытащил платок и перевязал несчастному руку, приговаривая:
– Под ноги смотри! Не заляпай кровью пол!
Впрочем, Шан Сижуй не очень-то братьям доверял и проводил их до ворот. Высокий вышвырнул незадачливого убийцу на улицу, а Шан Сижуй напутствовал его следующими словами:
– Быстро катись отсюда! Еще раз тебя увижу – точно убью!
Человек с трудом поднялся, нетвердой походкой прошел пару шагов, затем оглянулся на Шан Сижуя и в самом деле исчез в темноте.
– Хорошо, что ночь на дворе, среди бела дня он своим видом до смерти бы прохожих напугал, – льстиво усмехнулся низенький. – Шан-лаобань, когда второй господин проснется и спросит с нас, вы уж защитите меня и брата.
Шан Сижуй кивнул:
– Всю ответственность беру на себя!
Когда Шан Сижуй наконец проснулся, Чэн Фэнтай уже завтракал в столовой, с каменным лицом листая газету и попивая кофе. Высокий и низенький переминались с ноги на ногу в стороне, донельзя смущенные, а рядом с ними стоял рулон того самого злополучного войлока, так взглянешь, и покажется, будто три человека выстроились в ряд по росту. Оценив сложившуюся обстановку, верный своему слову Шан Сижуй громко крикнул:
– Это я его отпустил! Спрашивай с меня!
Чэн Фэнтай холодно усмехнулся:
– О! Явился бодхисаттва во плоти!
Шан Сижуй гордо вскинул голову, уселся за стол и принялся за еду.
– Ты поменьше ехидничай!
Чэн Фэнтай с шелестом встряхнул газетой и сердито стукнул чашкой по столу, так что половина кофе из нее расплескалась на скатерть:
– Ты вообще осознаешь разницу между добром и злом?
Откусив булочку, Шан Сижуй ответил:
– Этот парень расплатился за свое преступление, хватит с него.
Низенький угодливо подал носовой платок с завернутым в него отрезанным пальцем и двумя зубами. Чэн Фэнтай поморщился и откинулся на спинку стула, чуть ли не заскрипев зубами:
– Убери!
Шан Сижуй перестал жевать.
– Я не хочу, чтобы ты отнимал чью-то жизнь. – И снова принялся за еду. – Так или иначе, я знаю, кто его подослал.
Чэн Фэнтай бросил на него быстрый взгляд:
– И я это знаю.
Услышав это, низенький обомлел: эти двое что, над людьми издеваются? Они же напрасно ночь не спали! Опустив голову, Шан Сижуй продолжил есть, а Чэн Фэнтай долго молчал, когда же наконец успокоился, взял и отпустил высокого с низеньким, ничего им не сказав.
После этого Чэн Фэнтай потратил уйму денег, задействовал немыслимое количество связей, чтобы добраться до Лю Ханьюня. Шан Сижуй пользовался большим уважением, так что нашлись и те, кто пожелал выступить миротворцем. Нин Цзюлан, находившийся за границей, был потрясен известием и сделал звонок наставнику Цзиню издалека, убедив того в необходимости примирения. Лю Ханьюнь с Шан Сижуем все равно что отец с сыном, какая между ними может быть вражда? Все случилось лишь оттого, что Лю Ханьюнь дорожил своим добрым именем и не желал, чтобы дурная слава Шан Сижуя легла на его плечи тяжким бременем. Теперь же выстрел прозвучал, имя
